Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 26 – Екатерина Мордвинцева

— Потому что я хочу, чтобы вы работали на меня, — сказал он. — Напрямую. Без посредников.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— В каком смысле?

— Проект с «Иннотех» — это не просто договор поставки, — сказал он, и его голос стал деловым, сосредоточенным. — Это слияние. Две компании, две системы, две культуры. Мне нужен человек, который знает обе стороны. Который говорит на их языке. Который не боится принимать решения.

Он посмотрел на меня в упор, и я не могла отвести взгляд. Его глаза были чёрными — не тёмно-карими, а именно чёрными, как смоль, как глубина колодца. И в них не было ничего, кроме внимания. Острого, сканирующего, как рентген.

— Вы знаете немецкий?

— Да, — кивнула я. — Свободно.

— Юридические аспекты?

— Я готовила договор.

— Вы готовили договор, — повторил он. — Не ваш начальник. Не юридический отдел. Вы.

Я молчала. Потому что говорить было нечего. Он знал. Он всё знал.

— Я знаю, — сказал он, подтверждая мои мысли. — Я всё знаю, Вероника.

Моё имя. Произнесённое его голосом — низким, с хрипотцой, с лёгким нажимом на первый слог. Оно прозвучало по-другому. Не так, как я слышала его всю жизнь. Оно стало тяжёлым, как металл. И горячим, как прикосновение.

Я стояла у окна, и внутри меня всё дрожало. Не от страха. От чего-то более древнего, более инстинктивного. От осознания того, что этот человек — опасен. Не для компании, не для конкурентов. Для меня.

— Что вы предлагаете? — спросила я, и мой голос прозвучал хрипло, как после долгой болезни.

— Временное повышение, — сказал он. — На время проекта. Если справитесь — постоянная должность. Руководитель отдела международных проектов. С кабинетом на тридцать восьмом этаже.

Тридцать восьмой этаж. Его этаж. Этаж, на который я поднималась только раз, чтобы записывать протокол собрания. Этаж, где воздух был другим — разреженным, как в горах. Где пахло деньгами и властью.

— А если не справлюсь? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Справитесь, — сказал он, и в его голосе не было сомнений.

Я смотрела на него, и в голове крутились вопросы, которые я не решалась задать. Почему я? Почему сейчас? Почему он смотрит на меня так, как будто я — часть его плана, а не просто сотрудница?

— Мне нужно подумать, — сказала я, потому что это было единственное, что я могла сказать, не выдав своего состояния.

— Конечно, — кивнул он. — Но не долго. Немцы прилетают через неделю.

Он поднялся, и я снова почувствовала запах — ментол, кедр, влажная кожа. Он прошёл мимо меня, и на секунду его плечо почти коснулось моего. Я затаила дыхание, как будто боялась, что выдох выдаст меня.

В дверях он остановился.

— Вероника, — сказал он, не оборачиваясь. — Документы оставьте себе. Изучите. Завтра в десять жду в офисе с ответом.

И вышел.

Я осталась одна на огромной кухне, сжимая в руках папку, которую он даже не открыл. Не просмотрел. Не проверил. Зачем он вообще просил меня привезти договор, если ему не нужны были сами документы?

Я опустилась на стул, на котором он только что сидел. Он был ещё тёплым. Я провела пальцами по столешнице, по тому месту, где лежала его рука. Гладкий камень хранил тепло его кожи.

Внутри меня всё дрожало. Не от холода. От того, что происходило что-то, чему я не давала названия. Что-то, что не имело отношения к работе. К карьере. К повышению.