Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 62 – Екатерина Мордвинцева

— А если коснётся?

— Тогда я приеду, — сказала я. — Но только если это действительно важно.

Он усмехнулся.

— Вы ставите условия мне?

— Я защищаю свои границы, — ответила я. — Вы сказали, что у меня есть выбор. Я выбираю работать с вами. Но на моих условиях.

Он смотрел на меня долго, так долго, что я начала думать, не перегнула ли палку. Потом он взял ручку, открыл договор, дописал что-то на последней странице.

— Читайте, — сказал он, поворачивая ко мне.

Я прочитала. Он добавил пункт: «Сотрудник имеет право на личное время, не связанное с проектом. Внеурочные встречи возможны только в случае производственной необходимости, подтверждённой в письменном виде».

Я подняла глаза.

— Вы согласны?

— Я согласен, — кивнул он. — Но вы должны понимать: определение «производственная необходимость» остаётся за мной.

— Это нечестно, — сказала я.

— Это бизнес, — ответил он. — Вы хотите работать на моём уровне? Привыкайте.

Я посмотрела на него. Он сидел, откинувшись в кресле, и в его глазах была усмешка. Но не злая. Не насмешливая. Какая-то другая. Уважительная.

Я взяла ручку и подписала договор.

— Добро пожаловать в команду, Вероника, — сказал он, забирая документы.

— Спасибо, — ответила я.

Он встал, протянул руку. Я встала, пожала её. Его ладонь была тёплой, сухой, уверенной.

— Приступайте сегодня, — сказал он. — Немцы прилетают через четыре дня. Нужно подготовить презентацию.

— Я начну прямо сейчас, — сказала я и вышла.

* * *

Я шла по коридору, и внутри меня всё дрожало. Я сделала это. Я подписала договор. Я стала его.

Но я поставила условия. Я защитила свои границы. Я не была просто вещью, которую можно переставить с места на место.

Я была человеком. И он это признал.

Я зашла в свой кабинет, села за стол, открыла ноутбук. На экране светился договор с «Иннотех» — тот самый, который я готовила три дня.

Я взяла кружку с трещиной, сделала глоток остывшего кофе. Посмотрела на фотографию мамы.

— Я справлюсь, — сказала я ей. — Я всегда справлялась.

* * *

Вечером, когда я выходила из офиса, в холле меня ждал Туманов. Он стоял у выхода, в чёрном пальто, с портфелем в руке, и смотрел на улицу, где моросил дождь.

— Проводить вас до машины? — спросил он, когда я подошла.

— Не нужно, — ответила я. — Я сама.

Он повернулся, посмотрел на меня.

— Вероника, — сказал он. — Вы сегодня были смелой.

— Я всегда смелая, — ответила я.

Он усмехнулся.

— Завтра в восемь утра совещание по проекту. Не опаздывайте.

— Не опоздаю, — сказала я и вышла.

Дождь моросил, и капли падали на лицо, холодные, свежие. Я шла к машине и чувствовала, как внутри меня растёт что-то новое. Не страх. Не сомнение. Что-то, что я не могла назвать, но чувствовала каждой клеткой.

Уверенность.

Я села в машину, завела двигатель. Посмотрела на здание офиса, где на тридцать восьмом этаже горел свет в его кабинете.

— Посмотрим, кто кого, — сказала я вслух и нажала на газ.

Утро среды началось с того, что я встала в шесть.

Я не спала всю ночь — не от страха, не от тревоги, а от странного, почти болезненного возбуждения. Сегодня был мой первый день на новой должности. Сегодня я должна была доказать, что достойна её. Не ему — себе.

Я приняла душ, оделась. Тёмно-синий костюм, белая блузка, волосы в пучок. В зеркале на меня смотрела женщина, которая выглядела спокойной, собранной, профессиональной. Только глаза выдавали — в них горел огонь.