Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 2 – Tommy Glub

Она меня тоже узнаёт — я вижу, как расширяются от ужаса её зрачки, а нежный румянец на щеках сменяется мертвенной бледностью.

— Вероника Викторовна... — глаза расширяются от удивления. Наигранно, правда. Так фальшиво, что мне становится ещё хуже, чем было. Её губы растягиваются в приторно-сладкой улыбке. Тем не менее, я делаю вдох и киваю.

— Света.

— А мы у вас день рождения отмечали, — щебечет девушка, окинув оценивающим взглядом крыльцо моего ресторана. Её тонкие пальцы теребят ремешок сумочки. — У вас так вкусно, Вероника Викторовна!

Она говорит, а у меня перед глазами фантазия рисует, как мой любимый целует эти накрашенные розовой помадой губы, стягивает это тонкое шёлковое платье, как... как...

Желудок сжимается от тошноты. Я механически киваю, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Из ресторана, звеня колокольчиком над дверью, выходят мои подруги. Смеются, пока я умираю в агонии. Прямо сейчас горю, чувствуя на себе внимательный, изучающий взгляд Светы.

Цепляюсь за руку Кати, как за спасательный круг, и иду вместе с ними к припаркованной у обочины машине. Не понимаю ничего. Не чувствуя земли под ногами. В висках стучит, к горлу подкатывает ком. Мне очень плохо.

Неужели, столько попыток быть со мной, столько лет брака и нашего сына он смог променять на… на… На это?

Пока мы едем в дорогущей иномарке в город, я почти не слушаю оживленные разговоры друзей. Приглушенный свет уличных фонарей мелькает за окном, отражаясь бликами на лакированной поверхности салона. У девочек настроение на высоте, выпитое в ресторане вино даёт о себе знать — их щеки раскраснелись, глаза блестят. Они звонко хохочут на забавные шутки парней, сидящих впереди, и наперебой рассказывают, как весело прошёл вечер.

Я же смотрю в окно, за которым только приближается город, россыпью огней мерцающий на горизонте, и сжимаю ручку своей небольшой сумочки так сильно, что кажется, сейчас её просто разорву. Костяшки пальцев белеют от напряжения. Внутри у меня творится точно также. Я едва держусь от разрывающей душу боли, что нарастает с каждой секундой, пульсируя где-то под ребрами. В груди печёт, словно от раскаленных углей, а тошнота едва ли не подкатывает к горлу, заставляя судорожно сглатывать. Прохладный воздух из кондиционера овевает лицо, но даже это не помогает прийти в себя.

— Марат, останови! — выдаю я хриплым, срывающимся голосом, и мужчина тут же даёт по газам, реагируя на мою просьбу. Шипят и противно скрипят шины по асфальту, разрезая ночную тишину, он резко сворачивает на обочину, тормозит окончательно, и я практически вылетаю из машины. Прохладный ночной воздух бьет в лицо. Меня рвёт недавним ужином, горькая желчь обжигает горло, слёзы брызгают из глаз, застилая взор мутной пеленой. Слышу за спиной встревоженную возню — хлопают дверцы машины, раздаются торопливые шаги по гравию. Таня, моя подруга, тут же оказывается рядом, приобнимает меня за талию, придерживая, чтобы я ненароком не улетела в придорожный кювет. От неё пахнет любимыми духами и теплом.

— И что ты могла такого съесть? Тебя тошнит весь день, зайка, — быстро говорит Таня, поглаживая меня по спине успокаивающими движениями и с беспокойством заглядывая в лицо. В свете фар её глаза кажутся почти черными от волнения.