Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 23 – Tommy Glub

Света.

Она снова присела рядом и говорит что-то… дикое и непонятное. Голос её мягкий, почти шепчущий, но слова скользят мимо сознания, не зацепляясь ни за что. Я ловлю только обрывки — что-то про чувства ко мне… Но весь мой организм, пропитанный виски и сном, уже отчаянно требует избавиться от всех лишних раздражителей.

Собрав последние силы, я откидываю её руку и, опираясь на диван, поднимаюсь. Всё плывёт, будто я нахожусь под водой.

— Нахер иди, Света, — голос хриплый, почти рык. Я качаюсь, но стараюсь удержать равновесие, вцепившись в край мебели. Она поджимает губы, её глаза вспыхивают обидой, но никуда не уходит. А мне уже всё равно.

На мгновение я поднимаю взгляд на лестницу. Вверх. Туда, где спальня, где можно просто рухнуть и забыть всё, что было сегодня. Щурюсь, оценивая расстояние, как будто передо мной не ступеньки, а гора. Слишком высоко, слишком далеко. Шансы добраться туда самому кажутся равными нулю.

И всё же я делаю попытку. Шатаюсь, цепляясь за стену, но Света вдруг оказывается рядом. Её руки хватают меня под локоть, удерживают от падения, а потом она почти волоком тянет меня наверх. Я молчу, не сопротивляюсь. Всё, что происходит, кажется нереальным, будто это вообще не со мной.

Голова гудит, сердце стучит глухо и медленно. Только одна мысль вертится на краю сознания: зря я выпил столько. Очень зря.

* * *

Просыпаюсь от чего-то холодного на лбу. Спать хочется сильно, но резкий, неприятный холод заставляет распахнуть глаза. Надо мной нависает Света. Она осторожно проводит влажным полотенцем по моему лбу, и только когда замечает, что я проснулся, отдёргивает руки, словно её поймали на месте преступления.

— Ты что тут делаешь? — голос сиплый, будто наждаком прошлись по горлу.

Я прекрасно помню вечер и ночь. Все её речи, все мои попытки избавиться от неё. Но даже сейчас, с утра, этот вопрос звучит так же актуально, как и вчера. Мне до сих пор интересно, что она тут делает.

— Вы не отвечали на телефон. Я подумала, что с вами что-то случилось… решила проверить, — её голос звучит неуверенно. Она нервничает, оглядывается и снова пытается прижать полотенце к моему лбу.

Я быстро поднимаюсь, сбрасывая её руку. Всё тело ломит от похмелья, но раздражение от её присутствия куда сильнее.

— Да хоть пропади я на сутки, какое тебе дело? — рычу я, специально игнорируя её попытки оправдаться.

Я делаю вид, что не помню ни её нелепых слов о любви, ни того, как она пыталась выставить мою жену стервой. Вероника. Точно.

Сердце замирает, будто что-то толкает в грудь. Быстро хватаю телефон с тумбочки и разблокирую его. Последние звонки. Блядь. Я и правда звонил ей. Чёрт!

— Едь домой и на работу. Опоздаешь, штрафану по самые гланды, — бросаю в её сторону.

Света замолкает, словно не верит своим ушам, а я пытаюсь сосредоточиться. Голова гудит, мысли прыгают. Сейчас хочу только одного — выпить чего-то крепкого, чтобы просветлить мозги, и ещё, чтобы она, наконец, перестала делать этот несчастный вид. Её оленьи глазки, полные жалости, выводят из себя сильнее, чем похмелье.

Сука, приехала, небось, чтобы утречком, с будуна я решил, что она моя судьба. Но хрен ей. Если есть что-то, в чём я мастер, так это пить. Мужья сестры и одноклассник Марат меня хорошо этому научили, хоть это и звучит, как сомнительное достижение.