Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 34 – Tommy Glub

Её плач я уже научилась различать. Сейчас это просто пробуждение, напоминание о том, что пора есть. На несколько мгновений задерживаюсь, чтобы вдохнуть этот особенный запах — сладковатый, едва уловимый, только её, моего ребёнка. Сердце сжимается, как всегда.

Сейчас она лишь хочет кушать, а потом нужно будет поменять подгузник. Я ловлю её взгляд — маленькие голубые глаза, как осколки утреннего неба, смотрят на меня с детской серьёзностью, и кажется, будто она пытается что-то сказать.

Такая хрупкая и нежная, такая сладкая, что порой хочется просто смотреть на неё и забыть обо всём. Просто сидеть, обнимая её, и слушать, как ровно стучит её сердечко, совсем рядом с моим.

Я скучаю по малышке. Как и по сыну, конечно. Иногда это чувство буквально разрывает меня. Сейчас у меня есть всего час утром и несколько часов вечером, чтобы побыть с детьми наедине.

Если бы не моя гордость…

Впрочем, я сама виновата.

Я выхожу в гостиную, осторожно держу малышку, пока она уже начинает тихонько гулить, словно разговаривает со мной. Кладу её на диван, застеленный мягким пледом, и поправляю уголок, чтобы ей было комфортно. Маленькие ножки едва заметно дрыгаются, а крошечные пальчики цепляются за воздух.

Теперь нужно ещё и сына разбудить. Из соседней комнаты выходит няня, потягиваясь и сонно улыбаясь. Её взгляд оживляется, едва она замечает малышку.

— Доброе утро! Евочка уже проснулась? — она подходит ближе, чуть склонив голову, как будто разговаривает с лучшей подружкой.

— Уже давно, — киваю с улыбкой.

— Мы пойдём готовить завтрак, — девушка мягко берёт малышку на руки, нежно покачивая её из стороны в сторону.

— Конечно, — соглашаюсь. Евочка радуется вниманию, на её губах появляется та самая трогательная полуулыбка, от которой у меня всякий раз теплеет на душе.

Я иду в детскую. Мой сын, свернувшись клубочком, спит на своей кроватке, его светлые волосы разметались по подушке. Я тихонько наклоняюсь и касаюсь его плеча.

— Поднимайся, солнышко, — шепчу.

Он тянется, щурит глаза и, мило морща носик, сонно просит:

— Мам, ну ещё чуть-чуть…

Я улыбаюсь и позволяю ему поспать ещё немного. Пусть отдыхает. Ему скоро пять, но за последние месяцы он так повзрослел. С тех пор, как мы с Ромой расстались, он стал как-то более серьёзным, как будто понял, что мы с папой не будем вместе.

Я старалась объяснить это как можно мягче, без лишних обид или обвинений. Рома остаётся для него папой, и мне важно, чтобы они проводили время вместе. Главное, чтобы Рома этого тоже хотел. Пока что, к счастью, он хочет.

Пусть сын спит. До детского сада ещё есть время, всё успеем.

Я иду в ванную. Умываясь, невольно задерживаюсь перед зеркалом. Моё отражение — это чуть бледное лицо, слегка впалые щёки. Я похудела. Даже слишком. Наверное, за месяц восстановилась после родов. Быстрее, чем могла представить, но только из-за стресса.

Теперь я хожу в спортзал дважды в неделю, чтобы поддерживать форму. В первые недели я едва находила время на еду, погружённая в заботы о детях и обустройстве своей жизни. Иногда вместо отдыха предпочитала работать: переделывала кухню в одном из ресторанов или занималась заказами новой мебели. Порой я буквально жила на работе.

У меня не было и шанса осесть дома и стать домохозяйкой. Даже если бы хотела, а я никогда этого не хотела, сейчас, оставшись одна, просто не могу себе этого позволить. Ради того, чтобы Рома оставил мне обоих детей, я пошла на крайние меры. Я отказалась от всего его бизнеса, который мог бы сейчас приносить мне стабильный пассивный доход. Даже не настаивала на тесте или на том, чтобы он часто виделся со вторым ребёнком.