Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 77 – Tommy Glub

Для Алека — только чтобы не вызывать подозрений.

Я делаю несколько шагов внутрь, наслаждаясь прохладой помещения, и вдруг замечаю её. Она выделяется даже издалека. Едва я захожу в этот шикарный зал, мой взгляд автоматически притягивается к её фигуре. Она стоит у одной из стен, у окна, через которое открывается вид на море, и кажется, что её силуэт очерчен солнечным светом. Её волосы переливаются в лучах, а лёгкое платье подчёркивает её фигуру, двигаясь вместе с каждым дуновением ветра из открытых окон стеклянного купола.

Я замираю на секунду, но быстро беру себя в руки. Глубокий вдох, и я напоминаю себе, зачем я здесь. Здесь я не случайный гость. У меня есть цель, и я не собираюсь дать себе отвлечься, даже если это место буквально пропитано спокойствием, расслабленностью и соблазном забыться.

Но черт возьми, она такая шикарная… Тонкая талия, плавные, сладостные округлости — её фигура словно создана для того, чтобы на неё смотрели. И я смотрю. Смотрю, как её платье подчёркивает каждый изгиб, как пиджак слегка спадает с плеч, придавая её образу ту самую непринуждённую элегантность, которая заставляет сердце биться быстрее. Она расслабилась. Её лицо светится, движения лёгкие, естественные. И да, она начала нормально кушать. Это видно. Щёчки снова стали чуть округлыми, а худоба, которая раньше так пугала, исчезла.

Меня это не может не радовать.

Когда Таня рассказала мне всё, что происходило с Вероникой, меня будто ударили по голове. Сначала я сидел как парализованный, слушая её. Таня не сразу захотела говорить. Она молчала, прятала глаза, аккуратно ковыряла вилкой ужин, на который я её пригласил. Её лицо выдавало внутреннюю борьбу. Наверное, ей было сложно. Сложно предавать подругу, сложно рассказывать правду, которую она, возможно, обещала никому не говорить.

Но она рассказала. Не всё, я уверен. Таня держала что-то при себе, но и того, что она выдала, было достаточно, чтобы меня выбило из колеи. После её слов я больше не сомневаюсь: Вероника родила ребёнка от меня.

Я вспоминаю её разной. Когда-то ветреной, весёлой, легкомысленной, с огоньком в глазах. Она танцевала стриптиз, жила так, как хотела, и меня это не смущало. Напротив, я восхищался её свободой, её умением быть яркой. Но с тех пор всё изменилось. Со мной она стала другой. Преданной. Верной. Нежной. Она стала матерью, но осталась той женщиной, которую я любил с самого начала. Она изменилась, но не утратила своей элегантности. И это делает её ещё более удивительной.

Я люблю её. Чёрт возьми, я люблю её. И это больше не просто привычка или мимолётная влюблённость. Это больше, чем привязанность или желание быть с ней рядом. Это чувство, которое пронизывает всё, что я делаю, всё, что я чувствую, всё, о чём я думаю. Это любовь, которая не просит разрешения. Она просто есть.

Я смотрю на Веронику издалека. Она стоит у окна, свет играет в её струящихся волосах, которые мягко ложатся на плечи. Тонкое короткое платье подчёркивает её стройные ноги, а золотые украшения на шее и запястьях блестят в лучах солнца, словно она сама излучает свет. Я не могу оторвать от неё взгляда добрых десять минут, а она общается с Алеком и никого не видит.

Мир переворачивается. В груди будто что-то сжимается, дыхание становится тяжелее, как будто воздух внезапно исчез. Я не могу дышать, когда смотрю на неё. И я не могу жить без неё.