Книга Измена. Ошибка, которую нельзя простить, страница 71 – Анна Царская

Встаю из-за кресла резко. Чувствую, как кровь стучит в висках.

— Продажным? Ты знаешь, что случилось после того суда?

— Нет, и мне всё равно.

— Мой отец спился. В той однушке, которую снимал после того, как вложил последние деньги в твою замороженную стройку.

Ростислав на секунду меняется в лице. Он точно об этом не знал. Ещё раз убеждаюсь в том, что он холодный и беспринципный тип, которому нет ни до кого дела.

— Он откладывал, копил, думал, что наконец-то у нас будет нормальное жильё. Когда всё рухнуло, впал в депрессию. Начал пить. Я не смог ему помочь, потому что после твоего цирка в суде никто не хотел со мной работать.

— Я не знал...

— Не знал и знать не хотел. Тебе было важно выиграть дело любой ценой. Даже если эта цена жизнь человека.

— Полина тут ни при чём?

— Ты серьёзно думаешь, что я помогаю Полине из мести? - спрашиваю, отходя к окну. - Что копаю на тебя грязь, чтобы отомстить за отца?

— Разве не так?

Поворачиваюсь к нему.

— Нет, Холмский. Не так. Я помогаю ей, потому что три года назад не смог помочь своему отцу. Потому что тогда был слишком молод и глуп, чтобы противостоять таким как ты.

— Волков...

— Я тогда решил, что больше никогда не позволю мерзавцам вроде тебя безнаказанно разрушать чужие семьи. И знаешь что? Когда твоя жена пришла ко мне с заплаканными глазами и рассказала, как ты её предал, я увидел в ней своего отца. Человека, которого предали те, кому он доверял.

— Без грязных игр? - Ростислав встаёт. - Ты засунул свой нос в мои дела, которые к разводу не имеют никакого отношения!

— Имеют. - Отвечаю спокойно. - Потому что тогда, три года назад, ты защищал застройщика, который кинул дольщиков. А теперь сам участвуешь в сомнительных схемах с землёй. Видишь закономерность?

Он бледнеет ещё больше.

— Люди вроде тебя никогда не меняются. Ты просто переходишь с одной стороны баррикад на другую. Сначала защищаешь мошенников, потом становишься ими. - К тому же, твоя бывшая любовница вчера устроила цирк у подъезда Полины, прямо при твоей дочери. И это тоже часть общей картины того, кто ты такой.

— При чём здесь Света?

— При том что это твоих рук дело. Ты её завёл, ты её использовал, а потом выбросил. И теперь она срывается на твоей семье.

Ростислав резко встаёт, мы оказываемся на одном уровне. Мы даже роста одинакового, так что давить своим авторитетом не получится.

— Хорошо. - Говорит резко. - Что ты хочешь? Деньги? Полина получит всё, что попросит. Дом, машину, любые алименты.

— Она и так это получит, только по суду.

— Тогда что?! - Он поворачивается ко мне. - Чего ты добиваешься?

Встаю из-за стола, подхожу к окну.

— Справедливости. Всё просто.

— Какой, блядь, справедливости?! За что? За одну ошибку?

— Одну? - Оборачиваюсь к нему. - Холмский, ты серьёзно считаешь, что изменил жене один раз?

Он молчит.

— Ты врал её и дочери.

— Я действительно её люблю.

— Любовь - это не слова. Это поступки. Твои же поступки говорят, что ты любишь только себя.

Ростислав опускается в кресло.

— И что теперь? Тюрьма? У меня дочь, Волков.

До него наконец доходит, что вариантов у него мало. Точнее их нет.

— Ты даже сейчас не понимаешь, что сделал. Не с женой, не с дочерью, не с моим отцом. Ты просто не способен увидеть боль, которую причиняете.

Ростислав идёт к двери, останавливается на пороге.