Онлайн книга «Жестокий развод»
|
В этот момент вижу через экран видеоняни, как Дан начинает кукситься. Я уже на низком старте — бежать к малому, проверять, пописал ли, покакал или голодный. Три кита, на которых зиждется забота о младенцах. Но не успеваю и шага сделать, как слышу Катино: — Ш-ш-ш… Она даже не встает. Вижу на экране, как она ловко хватает бортик люльки и качает. И снова этот звук: — Ш-ш-ш… Если б меня так качали, я б, может, тоже заснул, причем с удовольствием. Дан затихает, а Катя все-таки окончательно просыпается. Садится на диване, озирается по сторонам, словно удивляется тому, где находится. Тихонько говорю в динамик видеоняни: — Приходи завтракать. Вижу, как Катя резко поворачивает голову к базовой станции, где располагается камера. Видно, слышит из динамика мой шепот. И вправду идет на цыпочках к двери. Очень скоро слышу ее шаги на лестнице. Через несколько секунд Катя появляется на кухне. Чуть встрепанная, не выспавшаяся, с отпечатком подушки на щеке. Но такая до боли родная и милая, что у меня щемит сердце. — Присаживайся, поешь, — приглашаю ее. — Ты пьешь кофе в твоем положении? Или, может, заварить тебе чаю? И тут мне прилетает вопрос: — Ты не выбросил посуду? Это ведь наша, верно? Я сложила ее на выброс вместе с остальными коробками. Решаю пояснить: — Я не выбросил ничего, и даже не собираюсь. Домработница разложила все по своим местам. — Я заметила… — говорит она и как-то странно на меня смотрит. Решаю снова пояснить: — Катя, все эти вещи мне бесконечно дороги. И я сейчас не про деньги. Но сто крат больше, чем этот дом и все, что в нем находится, мне дорога ты и наш ребенок… Я жду, что она ответит, очень жду. Но Катя не отвечает. Она отмалчивается, закусывает губу. А потом и вовсе переводит тему: — Ты раньше никогда не готовил завтрак… При этом показательно тянет носом, будто ей нравится аромат свежей яичницы. Да, я много чего раньше не делал, не только завтрак, и мне приятен ее интерес к моему неказистому блюду. — Садись, перекуси, чуть позже закажу что-нибудь нормальное, — приглашаю ее. Катя садится. Мне почти физически приятно наблюдать, как она накалывает вилкой кусочек белка, отправляет в рот. Закусывает сыром и ветчиной. В общей сложности съедает половину из того, что я положил ей на тарелку. Делает маленький глоток кофе из моей кружки. — Я наелась, ничего не надо заказывать. К тому же мне пора домой, на работу собраться надо… — Считай, ты сегодня выходная, начальство отпустило, — говорю ей с улыбкой. Катя же продолжает твердить: — Спасибо, конечно, но мне в любом случае надо домой, и… — Кать, тебе не надо никуда уезжать, — говорю твердым голосом. — Здесь твой дом, неужели это не понятно? — В каком смысле? — Она морщит лоб. А я шагаю к холодильнику, достаю бутылку колы. По иронии судьбы заказал ящик точно такой же, какую мы с ней пили когда-то на пляже в Геленджике. Откручиваю пробку, та с шипением поддается. Потом на глазах у Кати отрываю кругляш от пластиковой крышки, кладу себе на ладонь и протягиваю Кате. Я уже делал это четыре года назад. Той волшебной ночью, когда Катя согласилась стать моей женой. Вот и сейчас прошу с дрожью в голосе: — Стань моей женой! Снова… Когда я делаю Кате предложение, внутри у меня все вибрирует от волнения, прямо как тогда в Геленджике. Только в этот раз я, кажется, даже сильнее хочу, чтобы она согласилась, ведь люблю ее даже больше, в разлуке это очень хорошо ощутил. |