Книга Моя (не)любимая бывшая, страница 49 – Диана Рымарь

Мы с ней расстались пять лет назад, она что, все это время прожила монашкой? Похоже, что так. Ведь гинекологу она врать не стала бы, никакого резона ей это делать не было. Тем более что меня тогда в ее жизни еще и в помине не наблюдалось.

После того, что я узнал, моя теория о том, что она могла зашиться, затрещала по швам. Получается, спустя пять лет после расставания я все-таки лишил свою же невесту девственности… Каково?

Что она делала все это время? Как-то это не очень сочетается с теорией «Снежана-блядь». Еще и с коллегами принципиально не то что не трахается, но даже не встречается. И детектив мой ни одного бойфренда в радиусе километра от Снежаны так и не увидел.

Ее сестра Аня — та встречается, еще как. Ведет достаточно активный образ жизни.

А Снежана как будто наполовину живет. Это ненормально для девушки ее возраста, причем красивой.

Это как-то неправильно, не вяжется с тем, что я думал про нее все эти годы.

В общем, жду красотку, чтобы она подробно отчиталась мне обо всем, что творится в ее жизни, все детали хочу знать. И если она думает, что сможет уйти от ответа, то хрен она угадала. К креслу привяжу и стану пытать, но узнаю то, что мне интересно.

Мой взгляд падает на наручные часы.

Девять семнадцать, едрить ее налево!

Да что она там, забила на работу, что ли?

Мое терпение лопается со звуком взорвавшейся петарды.

Первый, кому звоню, — охранник, которому я приказал следить за приходом Снежаны.

— Проходила?

— Никак нет, — отвечает он чуть испуганным тоном. — Наблюдаю в оба глаза, никуда не отлучался.

— Следить, — командую строго.

На этом кладу трубку и сразу же набираю номер Забродского, прошу требовательным голосом:

— Позвоните Снежане Васильевой и поинтересуйтесь, почему она опаздывает. Она вообще думает сегодня являться на работу? Совсем вы распустили своих сотрудников…

— Эм, извините, — отвечает Забродский. — Но Снежана звонила, предупредила, что заболела.

— В смысле заболела? — я чешу лоб.

— Может же человек заболеть. Она ведь живая.

У меня в груди нехорошо екает.

Чем заболела? Воспалением хитрости?

Но она ведь и вправду живая. Нежная, ранимая, маленькая и слабая.

А вдруг что? Вдруг я вчера что-то там ей нарушил, поранил ее? Я мог?

Эта женщина меня с ума сведет!

Я сразу хватаюсь за телефон, звоню ей.

Но Снежана еще со вчерашнего дня в курсе, какой у меня номер, ведь звонил ей ночью. Поэтому трубку ожидаемо не берет.

Не сдаюсь, набираю номер второй Васильевой, благо у меня неограниченный доступ к делам сотрудников.

Ее сестра Анна, в отличие от Снежаны, отвечает сразу:

— Алло.

— Аня, что с твоей сестрой? — Я даже не представляюсь, не трачу время на приветствия. — Почему она ушла на больничный?

— Барсег? — спрашивает она удивленным голосом.

— Да, — отвечаю.

Анна замолкает, какое-то время кашляет в трубку, а потом просит подождать.

Слышу цокот ее каблуков. Видно, она куда-то выходит, чтобы не сделать наш разговор достоянием общественности.

Говорит, спустя примерно минуту:

— Ты свинья! Какая же ты свинья… Как ты мог?!

Последнее она почти кричит, чем окончательно меня бесит.

— А что я такого смог? — запальчиво отвечаю. — Она сама ко мне пришла, считай спровоцировала…

— Будь я на месте Снежаны, побежала бы в полицию писать заявление за домогательства и изнасилование! Тебе мало, что из-за твоей долбанутой семейки нам пришлось уехать, бросить учебу… Ты и сейчас ей жизнь портишь! Сколько в тебе ненависти! Сколько жестокости!