Книга Моя (не)любимая бывшая, страница 76 – Диана Рымарь

— Я похож на идиота? — спрашиваю ее с надрывом. — Ты хочешь, чтобы я вручил тебе телефон?

Она машет головой:

— Не надо телефон, не его хочу показать…

При этом смотрит на меня своими огромными глазищами, да так жалобно, что отказать не могу. Мало ли что ей там понадобилось в сумке.

— Хорошо, — ворчу недовольно.

Выхожу, зову горничную.

Очень скоро возвращаюсь с черной сумочкой Снежаны, отдаю ей:

— Только без фокусов.

Она снова жалобно на меня смотрит, потом говорит:

— Надо было сразу показать… Вот.

С этими словами она достает какие-то таблетки. Причем с таким видом достает, будто это должно объяснить все автоматом.

— Ну таблетки, и что? — я грозно на нее смотрю.

— Это не таблетки, а витамины, — поправляет она меня. — Мне их посоветовал гинеколог в моем положении.

— Ну витамины, и что? — говорю я ровно тем же недовольным тоном.

— Это не просто витамины, — она качает головой. — Это витамины для беременных.

Говорит и замолкает.

Я забираю у нее таблетки, кручу большую пачку в руке, читаю. Действительно витамины для первого триместра. И она их купила до того, как ее забрали. А значит…

— Я не собиралась делать никакого аборта, Барсег, — озвучивает она то, до чего я уже и сам только что дошел.

И вправду, зачем бы ей покупать витамины, если собралась вытравить из себя мой плод. Глупо же, да? Значит, и вправду не собиралась?

Тогда зачем? За каким хреном она мне вообще ляпнула про аборт? Чтобы расковырять нутро? Кровь пустить? Рубануть по самому больному?

Меня обдает такой невероятной злостью, что невольно скрежещу зубами.

— На кой черт ты мне тогда про аборт сказала? — цежу с обиженным видом. — Ты что, не знаешь моего отношения к детям? Ты что, не соображаешь, через что я прошел за последние часы? Тебе совсем плевать…

— Извини, — говорит она примирительным тоном. — Я не должна была этого говорить, ты прав…

Я сильно не ожидал услышать от нее подобное.

Наталкиваюсь на это ее «извини» с такой силой, будто бежал с бешеной скоростью и со всей дури врезался в стену лицом.

Мотаю головой, силясь вместить это все в голове.

Снежана продолжает меня шокировать:

— Барсег, мы можем с тобой хоть раз решить дело миром? Отнестись друг к другу по-доброму, по-хорошему… Ну пожалуйста! У нас ведь будет ребенок…

У нас будет ребенок.

У меня будет ребенок от моей Снежаны.

И она больше не хочет со мной воевать.

В этот момент у меня в груди разрастается такая буря эмоций, что все нутро перекручивает, переворачивает.

Мне горестно и кайфово одновременно. Горестно оттого, что оно все и близко не так, как мы со Снежаной мечтали когда-то. В то же время кайфово оттого, что я переживу все это с ней. Не с кем-то там, а с ней. В ближайшем будущем.

Как я и хотел пять лет назад.

Как я до сих пор хочу.

— Я согласен, — тут же киваю. — На все согласен, Снежан.

Я стою перед Снежаной, пытаюсь понять, о чем она думает.

А она после моего согласия на наше импровизированное перемирие, смотрит на меня, как затравленный олененок на льва.

Оглядываю комнату, которую заранее для нее выбрал.

Некогда уютная, теперь она являет собой плачевное зрелище. Все, что можно, разбито, перевернуто. Здесь не место для матери моего ребенка, пусть и натворила все это она сама.

— Снежаночка, пойдем, — маню ее.

— Куда? — Мне кажется, она еще больше пугается.