Книга (Не) моя свадьба, страница 114 – Диана Рымарь

Ему очень не терпелось увидеть свой новый подарок на любимой, он уселся в кресло и вперил взгляд в дверь спальни. Но дорогая сердцу дева все не шла и не шла.

— Милана, я жду, – позвал он ее.

Из спальни показалась ее голова.

— Я в этом не выйду… – огорошила его она.

— Почему?

— Ты когда это покупал, о чем думал? Это же… Разврат! – вдруг выдала она.

— Разврат, да, – кивнул он с довольным видом.

Тут же отметил, как щеки Миланы окрасились красным. Интересно, когда она прекратит его стесняться?

В этот момент она все же решилась выйти в гостиную. Явила ему себя в черном полупрозрачном халатике, из–под которого выглядывали чулки на поясе. А сквозь ткань поблескивал его последний подарок.

— Покажи, – потребовал он жадно.

Милана шумно вздохнула, дернула за пояс халата, подошла к Баграту.

Он развел в стороны кружевную ткань и впился взглядом в свой последний подарок – бюстгальтер, состоящий сплошь из тонких золотых цепочек, украшенный на бретельках крупными сапфирами. Вещица стоила ему немало, но определенно деньги были потрачены не зря. Его пронзало желанием от одного только взгляда на Милану в таком необычном украшении.

Лифчик почти ничего не прикрывал, но, впрочем, был создан не для того, чтобы скрывать красоту груди, а для того, чтобы ее подчеркнуть.

— Я же говорил, будешь у меня вся в золоте ходить, – протянул он хрипло.

Он сел на самый край кресла, взял Милану за талию, придвинул к себе.

Уже собрался приложиться губами к ложбинке между ее грудей, когда услышал дверной звонок.

— Кто это? – тут же забеспокоилась Милана и запахнула халатик.

— Наверное, ужин привезли, – вздохнул Баграт. – Не теряй настрой, я быстро.

С этими словами он направился в прихожую. Взял бумажник и, не глядя в глазок, открыл дверь.

Каково же было его удивление, когда на пороге показался вовсе не курьер из ресторана.

— Здравствуй, сынок, – протянула мама.

— Привет, сын, – пробасил отец.

А Баграт не знал, как лучше поступить. Не придумал ничего оригинальнее, как выйти на лестничную клетку прямо в халате и домашних тапочках, и захлопнуть за собой дверь.

— Что ты? – картинно всплеснула руками мать. – Будешь держать родителей на пороге? Даже в квартиру не позовешь?

— Что ж ты, сын, – вторил ей отец.

— Я… э–э… – промычал Баграт, силясь сообразить, что бы такого сказать, чтобы избежать надвигающегося цунами.

Что у него в квартире? Потоп? Пожар? Нашествие лютых тараканов? Какой еще повод можно придумать, чтобы не пустить родителей?

Нет, он, конечно, очень их любил и уважал. Но… В самом деле, кому хочется быть перепиленным пилой «Дружба»?

Пауза затянулась.

И вдруг из квартиры раздался надрывный плач Пашки. Этот ребенок не признавал полутонов, если уж начинал орать, то так, что уши закладывало у всех. Естественно, его крик был слышен и на лестничной клетке.

Баграт с опаской посмотрел на родителей.

А те на поверку оказались ничуть не удивлены тому, что в его «холостяцкой» квартире плакал ребенок.

— И когда ты собираешься познакомить нас с сыном? – спросил отец с издевкой. – На его восемнадцатилетие?

Чем дольше Баграт смотрел в глаза отца, тем четче понимал – уже не отвертится. А еще, похоже, его сдали. Раз отец знает, что у него сын, значит точно кто–то донес.

— Кто доложил вам про Пашку, Артур? – спросил он недовольным тоном.