Онлайн книга «Чужие под одной фамилией»
|
— Нет, Ян… всё хорошо, — прошептала мне в грудь. — Правда. Не уходи. Я выдохнул так тяжело, словно у меня с плеч сняли бетонную плиту. Она меня не боится, она сама обнимает... В этом жесте было столько отчаянного доверия, что у меня защипало в глазах. — Спи, котёнок, — чуть крепче сжал её ступни, чувствуя, как они понемногу начинают теплеть. — Я здесь, и никуда не уйду. Ника сопела мне в грудь — тихо, мерно, и этот звук для меня был важнее любого прибоя. В темноте она казалась совсем другой: не колючей и забитой, а какой-то... беззащитной. Прямо как котёнок, который наконец-то перестал ждать удара и позволил себе просто закрыть глаза. Я смотрел в потолок, на пляшущие тени от фонарей за окном, и чувствовал, как ком в горле мешает дышать. Столько боли на одну маленькую девчонку — и она всё ещё находит в себе силы доверять мне. * * * Суббота прошла как в тумане. Почти весь день я был на стройке, чтобы добить этот чёртов второй склад, где вонь старой резины и холодного бетона, казалось, въелась в стены. Но мысли мои были не в ведомостях, а в нашей однушке. Каждый раз, когда я считал арматуру или подписывал накладную, внутри скребло: Ника. Как она там? Дышит? Греется? Температура у неё застыла на отметке 37.1. Блядская цифра. Вроде и не сдохнешь, но изматывает не хуже любого жара. Ника напоминала прозрачную тень: бледная, вялая, с синеватыми тенями под глазами, которые делали её лицо совсем крошечным. Она перемещалась по квартире почти бесшумно, и от этой её тишины мне становилось не по себе. Я ненавидел себя. Стоял на холодном складе, смотрел в окно на серую хмурь и ловил себя на мысли: Только бы не сорвалось. Только бы мы поехали. И тут же хотелось самому себе по роже заехать, со всей дури, чтобы искры из глаз. Какой же я урод. Ника едва ноги волочит, бледная как смерть, смотреть больно, а ты, скотина, о море мечтаешь? О пальмах? Если она сляжет, ты там нахуй никому не сдался, Соколов. Ты там никто без неё. Просто грузчик с клеймом, которого за версту обходить будут. * * * Всё утро воскресенья я не выпускал телефон из рук. Пальцы были в пыли, экран заляпан, но мне было плевать. Я: "Ник, ты как? Температура есть?" 10:14 Ответ пришёл минут через десять, и всё это время я мерил шагами склад, едва не врезаясь в полки с болтами. Котёнок: "37.1. Всё так же. Голова немного кружится, чай пью." 10:24 Я: "Поела? Я там в холодильнике творог оставлял и фрукты. Съешь хоть немного. Тебе силы нужны." 10:24 Котёнок: "Съела половину творога и банан. Ян, не переживай так. Я соберусь ко вторнику." 10:25 Горло сдавило так, что стало трудно дышать. Ника видела меня насквозь, чувствовала, как сильно я хочу этой поездки. Даже когда ей плохо, пытается меня не обломать, таща всё на своих прозрачных плечах. Я: "Да хрен с ним, с Сочи, если тебе плохо. Ты главное лежи. Больше ничего не болит?" 10:27 Котёнок: "Просто слабость." 10:28 Я засунул телефон в карман, чуть ли не рыча от злости на самого себя. Слабость... У Ники кости едва не светятся через кожу, она же как фарфоровая кукла, которую жизнь без передышки бьёт об пол, а она — "просто слабость". * * * После обеда переоделся прямо на складе, скинул пыльную робу, и натянул чистую толстовку. Со вторым складом было покончено. Я вбил последнюю цифру в ведомость, закинул рюкзак на плечо и пошёл к Андрею. В кабинете пахло бумагами и остывшим кофе, но после затхлого воздуха склада этот запах казался почти родным. Я положил папку с документами на край стола. |