Книга Бывшая майора Столярова, страница 2 – Виктория Рогозина

По дороге весело подпрыгивал на кочках тонированный чёрный джип. Фары вспыхнули в утреннем свете — словно улыбнулись ей. Машина затормозила у калитки. Женя.

Амина снова вздохнула. Он действительно приехал. Дверь джипа хлопнула, и из машины вышел мужчина. Амина не сразу поняла, что это действительно Женя. Он выглядел… иначе. Черты остались теми же — всё такой же высокий, с выразительными скулами, прямой осанкой и тем взглядом, от которого у неё когда-то перехватывало дыхание. Но теперь его волосы были длинными, свободно ниспадали на плечи, будто подчёркивая внутреннюю свободу, которой раньше не было.

Она невольно задержала взгляд. Волосы. Длинные, блестящие, чуть взъерошенные от ветра. Женя всегда ходил с короткой стрижкой — по уставу, по привычке, по долгу службы. Тогда он был майором Столяровым, сотрудником Федеральной службы безопасности, человеком, о котором мало кто знал всё. Включая её.

— Привет, — с ленивой полуулыбкой он козырнул ей, как в старые добрые — только теперь с лёгкой насмешкой в движении.

— Скоро открою, — добавил он и направился к дому.

Амина осталась стоять у окна, прижав ладони к прохладному стеклу. Спрашивать, как именно он собирался открыть дверь, было бессмысленно. Женя мог открыть, что угодно — и двери, и сердца. Она знала это слишком хорошо.

И именно поэтому ушла тогда, не дождавшись объяснений. Потому что в какой-то момент поняла: ей не хватит смелости жить рядом с человеком, у которого за спиной всегда тень — форма, погоны, секреты, командировки. Тревога стала постоянным спутником, а любовь — слишком опасной роскошью.

Теперь, глядя, как он скрывается в доме, Амина снова почувствовала этот знакомый холодок под рёбрами — и не могла понять, дрожит ли она от облегчения… или от чего-то совсем другого.

Амина рассмеялась, запрокинув голову, как когда-то в те беззаботные годы, когда они могли сидеть до рассвета на крыше общежития, пить горячий чай из термоса и слушать, как Женя рассказывает свои абсурдные байки. Сейчас он в красках описывал, как во время слежки за подозреваемым случайно оказался запертым на балконе с попугаем, который успел выучить фразу: «Ты окружён, сдавайся!»

— Жень, — она с трудом сдерживала смех, — ты совсем не изменился.

Мужчина улыбнулся — всё так же спокойно, почти лениво, с чуть заметной искоркой в ледяных глазах.

— А вот ты, наоборот, изменилась, — сказал он, немного тише. — Словно стала серьёзнее. Тише. И... грустнее.

Амина на мгновение опустила глаза, поиграла пальцами с краем рукава, потом нехотя выдохнула:

— Я замужем. Уже несколько лет. У меня взрослый сын — ну, не родной. Сын моего мужа. Артём.

Женя кивнул. Молчал какое-то время. Потом, с тем же мягким тоном, будто между прочим, спросил:

— И как тебе... в браке? Всё хорошо?

Она кивнула. Слишком быстро.

— Всё хорошо.

Но он знал — солгала. По её голосу, по паузе перед словами, по тому, как отвела взгляд. Он когда-то изучил её до самых мелочей, и эти мелочи не исчезли.

Прежде чем он успел что-то сказать, хлопнула входная дверь.

— Дорогая, я дома! — раздался бодрый мужской голос.

Виталий появился в дверях кухни — в деловом костюме, с телефоном в руке, с лёгким запахом дорогого парфюма и усталостью, тщательно скрытой за уверенной улыбкой. Он привычным движением поцеловал Амину в висок и только потом заметил незнакомца за столом.