Книга Бывшая майора Столярова, страница 54 – Виктория Рогозина

— Я всё понимаю, — мягко сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Работа. Ты ведь всегда был человеком, которого зовут, когда никто другой не справляется.

Он кивнул. Медленно достал из кармана второй комплект ключей и протянул ей.

— На всякий случай. Вечером приеду.

Амина взяла ключи с лёгкой улыбкой, и он ушёл — быстро, деловито, не оборачиваясь, потому что если бы обернулся, то, возможно, задержался бы. А сейчас был не тот момент.

Оставшись с сыном, Амина улыбнулась ему — чуть грустно, но искренне.

— Какие у тебя планы, Артем?

— Домой поеду. Надо смонтировать ролик. Пока в тренде, пока все на хайпе, — оживлённо ответил он. — Если выложу сейчас, можно получить тысячи просмотров.

Амина кивнула, потом сказала, будто между делом:

— Я, пожалуй, поеду с тобой. Заберу кое-что из вещей. Всё равно надо.

Артём помрачнел на миг, но тут же спрятал эмоции под заботой:

— Мам, лучше завтра. Днём. Когда отца дома не будет. Не нужно тебе сейчас через это проходить. Снова сцены, упрёки… незачем.

Амина опустила глаза, медленно выдохнула. Потом посмотрела на сына — взрослого не по возрасту, рассудительного, внимательного — и мягко, почти шепотом, сказала:

— Ты замечательный сын, Артём. Я не знаю, чем заслужила такую поддержку… Ты помог мне вернуться к жизни. Спасибо тебе.

Он пожал плечами, будто не придавал словам значения, но глаза его увлажнились. Он опустил взгляд, чтобы не выдать себя, и только тихо ответил:

— Просто хочу, чтобы ты была счастлива, мам. Всего-то.

Амина кружилась по кухне, словно порыв теплого ветра. На ней была свободная белая рубашка — явно мужская, чуть великоватая, с мягкой шелковистой тканью, которая красиво спадала с плеч и окутывала тело невесомым облаком. Два нижних края играли при каждом её движении, едва касаясь бёдер. На ногах — черные полупрозрачные чулки с широкими кружевными полосками сверху, контрастно оттенявшие светлую ткань рубашки и подчёркивающие изящность её длинных ног.

Из смартфона на столешнице доносилась ритмичная, чуть хулиганская песня, и Амина беззаботно подпевала, хрипловато, вполголоса, совершенно не думая о том, как звучит со стороны. Её волосы были небрежно собраны в высокий пучок, и несколько прядей выбились, прилипая к разрумянившимся щекам. Она порхала между плитой и разделочной доской, то приплясывая, то крутясь на носочках, как будто кухонный пол — сцена, а её голос и настроение — оркестр.

В духовке уже пеклась домашняя пицца, аромат которой наполнял квартиру и смешивался с запахом жарящегося на сковороде стейка. Амина ловко бросала на тесто кусочки помидоров и свежий базилик, тут же вытирая руки о край рубашки, словно это было её привычным фартуком. Она смеялась сама себе, делала пару шагов в такт музыке, закручивалась на пятках и, подойдя к сковороде, ловко перевернула мясо, издав победный звук — «ха!» — будто выиграла матч.

Она так увлеклась, что не заметила, как открылась входная дверь. Столяров вошёл бесшумно, как и всегда, сдержанный, внимательный. Он остановился в дверном проеме кухни, прислонился плечом к косяку и застыл, наблюдая. Свет из окна играл на его лице, а взгляд был прикован к Амине — такой живой, настоящей, сияющей. Она не заметила его, пока не подошла к столу, слегка пританцовывая, и вдруг не вздрогнула от его голоса.