Книга Измена. Жена на полставки, страница 21 – Екатерина Мордвинцева

Олег Юрьевич посмотрел на меня как на полную дуру. Или как на очень уставшего ребенка, который не понимает очевидных вещей.

— Домой поедем, — просто сказал он и открыл передо мной заднюю дверцу. — Так и будем стоять и мерзнуть? Или уже сядем в теплую машину и поедем?

— Я домой не поеду, — всхлипнув, упрямо заявила я. — Вытащите мой чемодан!

— Не заставляйте меня силой запихивать вас в салон. Сядьте!

Вид у Гурьянова был весьма грозный — глаза потемнели, челюсть сжата, — а сил спорить у меня совсем не было. Покосившись на него в надежде, что тот смилостивится, я лишь получила легкое подталкивание в спину.

Я села в машину.

И только сейчас ощутила, насколько же я успела замерзнуть. Водитель, явно обученный предугадывать любое желание своих пассажиров, прибавил печку на полную. Гурьянов обошел авто и сел рядом с водителем на пассажирское сидение.

— Куда ехать, Олег Юрьевич? — деловито уточнил водитель.

Мужчина обернулся ко мне, не торопясь с ответом.

— Отвезите меня, пожалуйста, в ближайшую гостиницу, — севшим от истерики голосом попросила я, удобнее устроившись на сиденье.

Начальник что-то тихо сказал водителю — я не расслышала, но увидела, как Миша кивнул — и тот вывернул руль, аккуратно выезжая со двора.

Машина плавно ехала в городском потоке, слегка покачиваясь на неровностях асфальта. Теплый воздух, тихая музыка, мерное покачивание — все это действовало успокаивающе.

Я настолько устала морально и физически, что даже не заметила, как заснула.

На плече Олега Гурьянова.

Светлана…

Проснулась я от того, что меня кто-то нес.

Нес на руках.

Сначала я подумала, что это сон. Ну какой нормальный человек будет меня носить? Я же не принцесса, не больная. Я — тетка под сорок пять, с синяками под глазами и чемоданом проблем за спиной.

Но тепло, исходящее от мужского тела, было слишком реальным. И запах — дорогой парфюм, кожа, кофе и еще что-то, что заставляло сердце биться быстрее, — тоже был настоящим.

Я открыла глаза.

И увидела лицо Олега Гурьянова в нескольких сантиметрах от своего.

Он смотрел прямо перед собой, не на меня, но я успела заметить, как напряжены его скулы, как твердо сжаты губы. Он нес меня легко, будто я ничего не весила, хотя я знала, что это не так.

— Вы… — прошептала я, и голос прозвучал хрипло, со сна.

Он опустил взгляд. В его глазах было что-то, что заставило меня замереть — какая-то глубокая, давно сдерживаемая нежность.

— Проснулись? — спросил он тихо. — Не бойтесь. Мы почти пришли.

Я хотела спросить, куда «мы пришли», хотела потребовать, чтобы он поставил меня на землю, хотела сказать, что это неприлично, неуместно, неправильно.

Но вместо этого я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

Потому что мне было тепло. Потому что я была в безопасности. Потому что впервые за последние сутки я не чувствовала себя одинокой.

Вокруг меня что-то происходило — открывались двери, лифт гудел, слышались чьи-то шаги. Я слышала, как Гурьянов поздоровался с кем-то, как послышалось удивленное «Олег Юрьевич?», как он ответил: «Тс-с, не будите».

Потом мы вошли в квартиру, и я почувствовала запах дома — не квартиры, а именно дома. Дорогая мебель, книги, кофе, и еще — женские духи. Чьи-то. Я напряглась, но Гурьянов прошел дальше, открыл какую-то дверь и осторожно опустил меня на кровать.