Книга Измена. Жена на полставки, страница 27 – Екатерина Мордвинцева

— Я не сомневаюсь, — сказал Олег, надевая пиджак. — Но сегодня после работы я отвезу тебя в торговый центр. У меня там должник — скидку даст.

— Олег, правда, не нужно, — начала я, но он сделал жест рукой, заставив меня замолчать.

— Это не обсуждается, — отрезал он, но не жестко, а скорее устало. — Давай договоримся: ты пока живешь в моем доме, и я несу за тебя ответственность. И мне будет спокойнее, если у тебя будут сменная одежда, нормальные туалетные принадлежности и все необходимое. Не из жалости. Из уважения. Поняла?

Поняла.

Не то чтобы я согласилась с его логикой, но спорить с этим человеком в его же доме, когда он смотрит на меня такими глазами, в которых смешались решимость и какая-то скрытая боль, было выше моих сил.

— Хорошо, — cдалась я. — Спасибо.

— Отлично, — он кивнул и направился к выходу. — Тогда поехали.

Водитель — Миша, как я успела запомнить — уже ждал нас у подъезда. Увидев меня, он приподнял кепку и коротко кивнул:

— Доброе утро.

— Здравствуйте, — ответила я, садясь на заднее сиденье. Олег занял место рядом с водителем.

Первым делом мы поехали в гостиницу. Я поднялась в номер, быстро собрала разбросанные вещи — вчера я так торопилась, что чемодан был открыт, а содержимое частично вывалено на кресло. Спустилась вниз, закинула чемодан в багажник и села обратно в машину.

— Все? — спросил Олег, обернувшись.

— Все, — кивнула я.

В машине снова повисло молчание. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дома, деревья, витрины магазинов и пыталась унять внутреннюю дрожь.

Все изменилось.

Моя жизнь, которая еще позавчера казалась понятной и устоявшейся, разлетелась на мелкие осколки. Я спала в постели мужчины, который был мне никем. Я ехала на работу в его машине. Я собиралась жить в его квартире.

Что бы сказала моя мама, узнав обо всем этом?

«Светка, ты с ума сошла! Что люди подумают?»

А что мне до людей? Они не ночевали в гостинице с разбитым сердцем. Они не слышали, как родной сын захлопывает дверь перед носом с чемоданом в руке. Они не знают, каково это — просыпаться утром и понимать, что все, во что ты верила двадцать пять лет, было ложью.

Пусть думают, что хотят.

Мне нужно было выжить.

В офисе мы припарковались на подземной стоянке, чтобы не светиться перед коллегами — эту просьбу Олег выполнил без возражений. На лифте я поднялась на свой этаж, он поехал выше, в кабинет директора.

— До вечера, — сказал он на прощание, и в этом коротком «до вечера» мне почудилось что-то почти интимное.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение.

Работа. Мне нужна работа. Отвлекусь, загружу себя делами, перестану думать о том, что случилось.

Но едва я вошла в открытое пространство юридического отдела, как на меня обрушился шквал вопросов.

— Светлана Витальевна, вы вчера ушли так рано! — воскликнула Ксения, подбегая ко мне. — Я волновалась!

— Все в порядке, Ксюш, — улыбнулась я через силу. — Были кое-какие личные обстоятельства.

— А что с чемоданом? — влезла в разговор Нина Павловна, протирая пыль с подоконника. — Я вчера видела, как вы уходили с чемоданом. И сегодня с ним же приехали.

Я замялась. Врать не хотелось, но и правду говорить — тоже.

— Переезжаю временно, — сказала я уклончиво. — Ремонт в квартире.

— А-а-а, — понимающе протянула уборщица. — Ну, дай бог, чтобы все у вас наладилось, милая.