Книга Я тебя не хочу, страница 207 – Елена Тодорова

Мне не остается ничего другого, кроме как согласиться.

Когда я ныряю в салон и закрываю дверь, Фиалка вступает в перепалку со своей, сука, бабушкой. Честно? Скандалят они, как цыгане. И выглядят при этом как истинные ведьмы.

— Что ты творишь?! Как не стыдно?! — причитает Лия, отбирая у старухи метлу. Стоит заметить, замахивается она ею похлеще, чем растаманка. Только последней похрен — с места не двигает. — Это ведь сын Фильфиневичей! А мне еще две недели на них работать! Ох, Ясмин, Ясмин… Ну, что ты натворила!

— Да, конечно… Хозяин! — хапнув какой-то дряни из трубки, карга неторопливо выдыхает сизый дым. Тыча изогнутой деревяхой в мою сторону, заявляет: — Я его со свету сживу.

— Ай! Что ты такое говоришь, Ясмин?! Знаешь же, что грех даже думать об этом!

— Если ты считаешь, что я при необходимости не смогу взять этот грех, у тебя, дите мое, слишком доброе сердце.

— Ясмин! Успокойся, пожалуйста! Это уже не смешно!

— А это никогда и не было смешно!

— Так, а может, этот куркуль жениться на нашей Амелии желает, — подает идею какой-то дед.

Сидящая с ним за столом толпа поддерживает сказанный бред смехом.

— Я буду подружкой невесты, — кричит с балкона на удивление знакомая деваха.

Блядь…

Да это же стрипуха из того сраного клуба, в который нас таскает Тоха! Вот так сюрпрайз! Подружкой невесты она будет… Ну-ну!

— Не приведи Господь! — вопит старуха, мигом остужая мои мозги. — Не бывать этому браку! Никогда!

Все это я вижу и слышу, пока разворачиваю машину, чтобы покинуть проклятый двор. Прежде чем выехать на дорогу, еще раз по зеркалам глазами пробиваю: Лия с метлой и с бабкой у развевающихся простыней, толпа маргиналов за криво сколоченным столом, стрипуха на балконе.

С-с-сука… Это не просто картина маслом. Целый триптих[3].

Набивая громкость, той самой классикой заглушаю больные разговоры люмпенов. Похрен на то, какими ненавистными взглядами они провожают. Резко вдавив педаль газа, с ревом вылетаю на дорогу. Дрифтую с заносами недолго — до Старопортофранковской рукой подать. Заблокировав троллейбусную остановку, выхожу из тачки, открываю багажник и принимаюсь переодеваться на глазах у возмущающейся толпы.

— Господи… Что ты здесь устроил? — ругается подоспевшая вскоре Шмидт.

В одних брюках стою. Только успел обтереться от зелья.

— Я устроил? Ничего, блядь, не путаешь?

Пальнув на меня далеким от равнодушия взглядом, Фиалка молниеносно выдергивает меня из равновесия. Внутри все пылает, пока на нее смотрю. По нервным связям крадется партизанский отряд диких чувств.

— Одевайся быстрее, Дима, — командует Лия в конце концов.

Выхватив из аварийного чемодана первую попавшуюся вещь, швыряет ее мне в лицо и бежит к передней части машины, чтобы занять пассажирское место. Я натягиваю футболку, закрываю багажник и без особой спешки следую к водительскому.

Не глядя на Фиалку, завожу мотор и вливаюсь в транспортный поток.

— Твоя бабка пересмотрела «Сверхъестественное»? — толкаю с угрюмостью, за которой прячу долбаное трепыхание всех, сука, жизненно важных систем.

— Нет… Ясмин реально обладает некоторыми силами, — бубнит Ли. — Хм… И эти силы уверяют ее, что ты — часть зла. В общем, нам надо придумать, как убедить ее, что ты не представляешь опасности. Иначе труба.

— Убедить? — переспрашиваю сердито. — У меня нет привычки метать бисер перед умалишенными.