Книга Я тебя не хочу, страница 253 – Елена Тодорова

Что, если этого никогда не случится?

— Случится, — заверяет меня Ясмин. — Не ради того, чтобы страдать, ты это вспомнила.

— А ради чего?

— Чтобы не повторить ошибки прошлого.

Этого замечания достаточно, чтобы за моей грудиной все сжалось от боли.

— Я настолько безнадежна? — шепчу задушенно. — Шесть провалов… Господь устал от ремейков «Тупой и еще тупее»? Я чувствую, что схожу с ума… Мне дают направление к психологу!

— Мы справимся, — успокаивает меня Ясмин. — Все, что нужно: вычеркнуть из нового сценария Люцифера.

Я с ней согласна.

Но…

Отчего-то спирает дыхание. А когда насильно его возобновляю, под ребрами за все жизни выкручивает. Так это больно, что впору закричать, но я лишь стискиваю зубы. До тех пор, пока во рту не появляется металлический вкус крови.

— Хвала Богу, душегуб ненавидит меня столь же сильно, как и я его. Так что с этим проблем не будет.

— Вот и хорошо, — заключает Ясмин, похлопывая меня ладонью по руке. Уверена, что она замечает, как моя кожа лоснится от пота, но не заостряет на этом внимания. — А со своими убийствами пусть сами разбираются…

В тот же день меня выписывают.

Дома чувствую себя разительно лучше. И все же по большей части провожу время в постели. Яша не отлипает. Грузом на моей груди лежит. Даже когда сплю, покоя не дает.

Первая странность происходит, когда в один из дней к нам заявляется Эдуард Дмитриевич. Хорошо, что Ясмин отсутствует. Иначе летел бы вон и старший барин… Меня саму передергивает, когда его вижу. В одно мгновение слабость накатывает. А за ней подкрадываются страх и боль.

— Прошу прощения, что позволил себе такую вольность, — произносит он с тем же теплом, которое я чувствовала от него всегда. Но сейчас… Оно не греет. Напротив, вызывает безотчетную тревогу. — Мы не успели рассчитаться. Так что вот… — с улыбкой протягивает мне пухлый белый конверт. — Зарплата за август.

Нуждаюсь в деньгах сильнее, чем когда-либо, но принимать их не спешу. Стискивая одной рукой дверь, второй крепко сжимаю себя под грудью… Кажется, если ослаблю хватку, наружу полезут кишки.

— Я не доработала неделю… Нарушила контракт… — бормочу отрывисто. — Вы ничего мне не должны.

Улыбка Эдуарда Дмитриевича блекнет, словно морозом прихватывается. Но все же не исчезает.

— Я из тех людей, для которых человеческое отношение намного важнее условий контракта.

Выдвинув это заявление, оставляет конверт на расположенном у двери узком выступе.

И снова между нами застывает напряжение.

Глаза в глаза. Никак не разорвать этот контакт.

— Уже… — хриплю я зачем-то. Не с первого раза получается закончить, хотя волнения мой голос не выдает. — Уже были похороны?

Эдуард Дмитриевич моргает. Это похоже на замыкание до тех самых пор, пока его глаза не замирают в расширенном, абсолютно отрешенном состоянии.

— Да, — толкает он сдавленно. — Позавчера.

Я не выражаю свои соболезнования. Просто киваю. Бывший босс кивает в ответ. Черт знает, что это за обмен… Радуюсь тому, что сразу после этого он наконец-то уходит.

Я захлопываю дверь. На все замки ее замыкаю. Быстро семеню в комнату. Закопавшись под одеяло, как хомяк зарывается в опилки, пытаюсь согреться.

Знает ли он? Помнит?! Хочет ли вновь причинить мне вред? А может, как и я, искупает прошлое? Почему Ясмин ничего о нем не говорила?