Книга Я тебя не хочу, страница 258 – Елена Тодорова

Отлично! Можно и раньше! Никто не расстроится!

Пока я мысленно ору, Тоха ржет. Это мне тоже отчего-то неприятно. Все воспринимаю на свой счет. Ну или… Нет, думать об этом не хочу!

— Не ссы, сученыш, — бомбит сохатый, присвистывая. — Уступлю тебе свою кровать.

Мне бы тоже мерзко похихикать…

Ситуация в целом обычная. Прошлое блекнет. Кажется просто кошмарными снами. Реальность шкалит триггерами. Вот же он, гребаный чистоплюй Фильфиневич!

И все же с удовольствием издеваться над ним, как раньше, я не могу.

— Эм… Что насчет белья? — хрипит Дима.

Я фыркаю и передергиваю плечами, лишь бы скрыть новую волну дрожи.

— Постельное белье тут всегда чистое, — уверяет Тоха.

— Чистое ли? Вдруг ты, как обычно, стирал его вместе с кроссовками.

Господи, какой же он ненормальный…

Стоит здесь и совершенно свободно корчит из себя невесть что! Будто быть таким параноиком — достоинство! Словно он лучше всех!

Глянь-ка, почтил своим присутствием! Умоляйте, чтобы остался!

— Ничего я тут сам не стираю. Мама Таня меня любит. Проверишь сам, постелька аж хрустит.

— С меня, пожалуй, хватит, — выбиваю я едко, резво разгоняя руками толпу. Только вот Чарушин далеко уйти не дает. Хватая за плечи сзади, притягивает к своей груди. — Ть-тёмыч… — цежу сквозь зубы.

— К твоим услугам, воительница.

И вроде как смеется, но в голосе при этом трескочут искорки тепла.

Ну вот что ты будешь делать?

Ни оскорбить, ни ударить… Невозможно!

— Покажешь мне мой угол? — шиплю вполне миролюбиво.

— У тебя отдельная спальня, — оповещает Артем, по-дружески закидывая мне на плечи руку. — Идем.

Минуем крыльцо, прихожую, гостиную… Оказавшись за дверьми спальни, с облегчением вздыхаю. Тело вмиг наливается тяжестью. Напоминает о себе измученное сердце. Растираю грудь, умоляя его не ныть так яростно.

— Ты не обидишься, если я прилягу? — голос и шелестом не назвать.

Что-то совсем тихое. Испуганное. Смертельно притомленное.

Голова касается подушки раньше, чем Чарушин отвечает.

— Конечно, нет. Отдыхай.

Устало прикрываю веки. Вот бы еще дыхание притормозить… Невыносимо ведь! Опаляет слизистую.

Пытаюсь придумать, как действовать дальше. Но прежде чем мало-мальски стоящие идеи посещают рассудок, сознание отключается.

Нет ничего страшнее, чем проснуться среди ночи от пронзительного воя рога. Выскользнув из постели, бегу к окну. Прислушиваюсь, но не осмеливаюсь открыть ставни.

Во дворе крепости суета.

— Тревога! На горизонте монгольская орда!

Содрогаюсь от этих криков.

— Тенгри [1] … — взываю в страхе к небесному духу.

Ринувшись в сторону, накидываю халат и опрометью покидаю комнату. Направляюсь в общую залу, где стражники уже докладывают отцу о настигшей нас напасти.

— Насколько близко?

— В трех-четырех стадиях от крепости.

— Где были часовые? Почему так поздно заметили? — кричит побагровевший от волнения баба [2].

— На стене и были, каган [3]. Метель бушевала. Только недавно все стихло, — оправдывается стражник. — Что прикажете делать?

— Сколько их там? — спрашивает отец совсем тихо.

Уголки его бровей опускаются. Во взгляде видится надежда.

Увы, она не оправдывается.

— Множественные ряды всадников, каган. Вся степь ими покрыта.

С этой вестью в мою душу прокрадывается нечто настолько кошмарное, что я едва не теряю сознание. Взбодриться вынуждают облепившие со всех сторон маленькие сестры. Они, словно опорные столбики, взывают держаться. И вместе с тем усиливают мой страх. За них.