Онлайн книга «Я тебя не хочу»
|
Она жива. Господи, она жива… Господи… Успел. Господи, я успел. Первый раз я успел. Заливающие мой организм волны радости столь мощные, что я едва не сваливаюсь с чертовой лестницы. Я все еще зверь. Все еще зверь, но… Странный хриплый звук покидает мое нутро, когда я, пользуясь тем, что Лия привязана к перекладинам, наклоняюсь, чтобы коснуться ее лица своим. Прикрываю веки и втягиваю запах. Прохладный и слабый, но тот самый родной, что одинаково хорошо вырывает меня и из ярости, и из боли. Дыхание сбивается, моя чертова грудь попросту не вмещает всех переживаемых чувств. Все вокруг исчезает: ни высоты, ни ветра, ни угрожающе скрипящих перекладин, ни валяющегося где-то там, внизу, полудурка-маньяка. Тридцать метров над уровнем земли, держусь за счет одной руки и двух полувялых ног, а ощущаю себя так, словно, мать вашу, умею летать и в случае чего не разобьюсь. Фиалка жива. В моих руках. Это самое реальное. Самое важное. Ярость, боль, страх — все уходит, уступая место тому, что я боялся больше никогда не почувствовать. Счастье. Такое неистовое и вместе с тем такое хрупкое и дрожащее, что от него рвется сердце. Однако долго простоять не получается — Шмидт что-то мычит сквозь кляп и слегка толкает меня телом. Тогда-то я что-то ощущаю… Ощущаю физически… И допираю, наконец, что ни хрена еще не в порядке. Поспешно распахиваю глаза, и мутный взгляд Фиалки бьет меня в самую сердцевину души, потому как ее черные омуты буквально молят о помощи, срываясь на беззвучный вопль. Трясущимися пальцами задираю накинутую на щуплую фигурку Шмидт ту самую безразмерную белую футболку, которая, словно стяг, вывела меня к ней сквозь мрак. То, что я вижу под ней — это столкновение с айсбергом. Из груди весь воздух выбивает — там, блядь, просто что-то взрывается. По венам растекается пекло. — Пиздец… — выдыхаю со скрежетом. Под футболкой целое, мать вашу, сооружение — гребаная самодельная взрывчатка. Плотно прижатые к коже Лии пластины напоминают чертов панцирь. Многочисленные проводки переплетаются столь же тесно, создавая сложный узел, который не оставляет иллюзий на то, что это устройство можно быстро снять — одно неверное движение, и механизм сработает. Часть кабелей расходится в стороны, а часть идет к прямоугольнику с таймером. Красные цифры показывают время. И оно утекает. Часто мигает, отсчитывая наши последние мгновения вместе. Двадцать секунд… Девятнадцать… Восемнадцать… 76 Господи, если бы нам вдвоем нашлось место в аду, я бы согласился на тысячелетия в нем. © Дмитрий Фильфиневич Семнадцать… Шестнадцать… Пятнадцать… Глаза жжет. Это из-за долгой неспособности совершить естественное движение век. А еще из-за поднявшегося из глубин души едкого дыма сгоревшей надежды. Закоптился по полной. Все внутри покрыто липкой, как чертов мазут, гарью. Но сдаваться нельзя. Нельзя. Вдох, и воздух заполняет грудь, распирая ребра. Вены гудят под напором свежего адреналина. Доведенная до безумия зверюга аккумулирует силы. Все, которые есть. Задействованы даже скрытые резервы. То, о чем я не подозревал. Когда моргнуть все же удается, кажется, что это чертово действие сопровождает скрип. Скрежещут проржавевшие механизмы. Помутневшим взглядом по лицу Лии скольжу. Нет, я не буду выходить за пределы сознания, дабы запомнить незримое. Не буду думать о том, что впереди новое воплощение и эти гребаные попытки найти ее среди толпы. Не буду прощаться. |