Книга Есть такая вероятность, страница 10 – Юлия Устинова

— Сама не знаю, Дим, — шумно вздохнув, Надя головой качает. — Да, не так я себе этот день представляла, — глядит на меня смущенно, растерянно, беззащитно даже.

— Я тоже. Чему я очень рад, — взволнованно вывожу. — И это только между нами, само собой. Не переживай, — добавляю, понизив голос. — Пошли лучше кофе попьем, Надежда Сергеевна. Или ты уже позавтракала?

— Да когда бы? — возражает. — Издеваешься, что ли? Я еще никогда так быстро на работу не собиралась.

— А выглядишь шикарно, — позволяю себе облапать ее взглядом.

— Дим… — тихо шикает на меня.

— Извини… Выгляди-те, — исправляюсь, — шикарно.

Надя

— Ты получила мои цветы? — спрашивает Панин тем самым заискивающим тоном, который обычно появляется в его голосе, когда он проштрафится.

— Да, — бросаю взгляд на огромный букет, доставленный еще утром — пышную охапку малиновых роз, стоящих в ведре. — Не стоило так тратиться, Никита. Жене своей лучше бы подарил. В ее положении полезны положительные эмоции, — мой голос предательски срывается.

Ругаю себя, что про его благоверную заикнулась. Мне, разумеется, плевать на чувства женщины, которая увела у меня моего мужчину, но я не хочу, чтобы Панин думал, что меня это по-прежнему ранит.

— Надька… — громкий выдох в трубку. — Ты нафига уехала? Я не могу без тебя. Слышишь?

— А я без тебя — да, — как можно тверже вывожу.

— Я знаю, что я сволочь… — очень искренне кается. — Но… Мы с тобой бы тоже могли.

— Могли что?

— Родить ребенка. Ты же... хотела.

Я так крепко сжимаю телефон, что чехол трещит под пальцами.

Тварь...

Тварь!

— Решил заняться благотворительностью? — роняю без всякого ехидства, совершенно убито. — Спасибо. Не нуждаюсь. И ты прав, Никит, ты отменная сволочь. У тебя жена беременная, а ты мне такое предлагаешь.

— Ты все еще моя женщина!

— Ты такой бред несешь иногда, — глаза прикрываю и смеюсь в голос. Гос-по-ди! А ведь он всерьез... — Ну правда, Панин… Самому-то как, нормально?

— Надя…

— Никита Альбертович, если у вас нет ко мне рабочих вопросов, прошу меня не задерживать. Мне нужно принять дела.

— Да какие дела?! — психует. — Ты должна была занять мою должность!

— Где это решалось?

— Где надо! — бросает грубо. — А ты ерундой маешься! В Сибирь укатила! Дураком меня выставила просто!

— Не в Сибирь, а на Урал, — поправляю, задетая его пренебрежением к региону, где я сейчас нахожусь. Знаю, что он нарочно. Тому есть причины. Его бесит, что я уехала именно сюда. — Прости за хлопоты. Я не просила о повышении.

— Я приеду, поняла?! — угрожающе высекает.

— Я теперь работаю с другим региональным, Никит. Тебе тут нечего делать. И я тебя не жду. Всего доброго.

— Надя!

Сбрасываю и теснее кутаюсь в пиджак.

Я весь день мерзну. Подмышками так липко и влажно, что хочется в душ. А лучше — на горячую йогу.

Что я чувствую?

Холод, пустоту и одиночество.

Последнее вдали от дома ощущается острее.

И я не могу заплакать. Уже много лет не плачу. Ну почему я не могу?

От окна тянет, и я снова подумываю о том, чтобы переставить стол в этом скучном помещении и, как только улучшатся погодные условия, вызвать мастера по ремонту окон.

Это не кабинет руководителя, а вытрезвитель какой-то. И очевидно, что раньше тут только мужчины работали.

Здесь нет ни вазы для цветов, ни живых растений, постеров или каких-нибудь милых канцелярских штук. На стене справа над столом висит квартальный календарь от нашего совместно с китайцами бренда — да и тот прошлогодний. Хотя я точно знаю, что все салоны еще в декабре получили мерч.