Книга Слабонервным не входить!, страница 15 – Наталья Юнина

— Лырщицы?

— Ну да. Лыр – любовный роман. Вот ты и лырщица.

— Ты еще назови авторка. Сразу в табло получишь.

— Ой, прости. Не думала, что лырщица обидно. Мне кажется, прикольно звучит.

— Тебе кажется.

— Все, все не буду. Ну, блин, мужик-то красивый. Я бы про такого точно роман написала, если бы могла. И назвала его как-нибудь: «Ромашка для не сурового Сашки» или «Не Марат, но полулютый Сашка для полутрепетной Наташки». А может, «Марат в отпуске, или полусуровый Санек разбудит твой пенек»?

— Пенек?

— Ну, дупло как-то не в рифму. В принципе, можно что-нибудь типа: «Полубешеный Сашка для суровой Наташки».

— Полубешеный?

— Ну а какие там были еще? А, точно, буйный. Значит, «Полубуйный Сашка для полуневинной Наташки».

— Какие-нибудь варианты еще будут?

— «Возьму тебя, Наташка, твой не буйный Сашка»? Ну, если не кавказские мотивы, то: «Миллиардер Сашка для патологоанатома Наташки».

— Помнишь я тебе говорила, что ненавижу, когда меня зовут Наташка?

— Помню.

— И?

— Поняла. «Полубуйный Шурик для нетрепетной Натулик», – Господи, угораздило же когда-то с ней познакомиться. – Поняла. Не нравится. Тогда: «Миллиардер Сашуля для авторесссы Натули». Да что не так-то? Я перебрала все популярные кавказские и миллиардерные истории.

— У меня есть в сумке скотч. В принципе, даже в своей мусорке я его найду.

— Все, все поняла. Больше не буду.

На удивление, Катя действительно закрывает рот. И остаток пути до офиса мы доезжаем молча. Не знаю, какого черта она поплелась за мной. Как только мы оказываемся в приемной, нам на глаза попадается Полуянов. Катя при виде его начинает в прямом смысле слова сиять.

Сам балабол даже не замечает нас из-за того, что с кем-то разговаривает по телефону, активно перебирая бумаги на столе, по-видимому, своей бывшей помощницы.

Когда он кладет трубку, наконец замечает нас. Он заостряет свое внимание на Кате. Особенно на ее ногах. Надо признать, они у нее хороши. Как, собственно, и лицо. Катя вообще объективно хорошенькая. Вот только Полуянов не кидает на нее взглядов: «аля трахну тебя в сию секунду». Готова поклясться, что он прошептал: «бля». Это как понимать?

— Здравствуйте. Я Катя. Принесла вам свою анкету и не только.

— Это все потому, что я не молился.

— Что, простите? – недоуменно интересуется Катя.

— Катерина, запоминай. Ни один, даже самый ненормальный мужик, не придет в восторг от того, что девушка прилипчива.

— Я не…

— Прилипчива. Во время нашего разговора с Натальей, ты была с ней рядом и слышала, что я сказал, что возьму тебя на курс. Он начинается не сегодня. Так что ты здесь делаешь, если ты не прилипала?

— Я…я...

— Я больше не красавчик?

— Я…я…

— Кать, Александр Владимирович делает это специально. Он немного считывает женщин и видит, что ты девочка впечатлительная. И чтобы тебя расстроить, он назвал тебя прилипалой. А все для чего? Чтобы ты не пошла на его курсы. Так он хочет турнуть тебя, но, чтобы это выглядело так, что ты сама отказалась. Это такая многоходовочка. Просто он хитропрошаренный.

— Наталья, ничего, что я здесь стою? – обводит меня придирчивым взглядом.

— Ничего. Хотите сесть?

— Невменько, сделай мне кофе. Нерастворимый. Две чайные ложки. Одна ложка пломбира. Все есть в комнате отдыха.

— Хорошо, Александр Вовович. Будет сделано.