Книга Слабонервным не входить!, страница 3 – Наталья Юнина

Не дожидаясь, что ответит его собеседник, Полуянов скидывает звонок и переводит на меня взгляд. Долгий, оценивающий. И вот хрен разберешь, о чем он думает. Затем он встает из-за стола, берет резюме и подкатывает свое креслу к моему. Усаживается и тут же тянет ладони к ручкам моего кресла. Дергает на себя так, что мы касаемся друг друга ногами. Я тут же поворачиваю сведенные ноги чуть в бок. А этот придурок намеренно подается ко мне своим лицом. Если сейчас снова начнет нюхать, вмажу!

Но вместо задействования своего носа, он отдает предпочтение глазам. Точнее опускает взгляд на мою шею, затем на грудь. Платье у меня закрытое, с рукавами три четверти. Там рассматривать нечего.

Задержавшись больше положенного на верхних девяносто, он опускает взгляд на мои ноги. Которые тоже не очень-то и открыты.

— Тебя волнует моя близость? – неожиданно спрашивает он.

— У меня не овуляция, – зачем-то произношу я, на что Полуянов открыто усмехается.

— Повторяю свой вопрос: тебя волнует моя близость?

— Однозначно.

— Это плохо.

— Конечно, плохо. Я бы сказала, очень плохо сидеть так непозволительно близко, когда гуляет ковид. Социальная дистанция, не слышали?

— Засчитано, Наталья Евгеньевна. Итак, – переводит взгляд на мое резюме. – Тридцать четыре года. Недавно был день рождения.

— Ага.

— Поздравляю, – тянет руку в карман брюк и достает оттуда конфету. Протягивает ее мне.

— Спасибо, но не надо.

— Ты же не на диете.

— Одну конфету давать нельзя. Примета плохая. Минимум две.

— От сердца отрываю, – тянется в карман и достает еще одну. – Поздравляю.

— Гранд мерси.

— Итак, тридцать четыре года, не замужем. Детей нет, – пусть только спросит почему не замужем. Так долбану каблуком, что станет не Полуяновым, а Полуглазовым. – Хорошо, – тихо произносит он, не дав мне воспользоваться каблуком. Родилась в…, – запинается, делая паузу. – Калинковичи это где?

— В Калинковичах, – произношу очевидный ответ.

— Гениально. А если поточнее?

— Гомельская область.

— О, братья белорусы. Батька не был против твоего отъезда? – в принципе, туфлю надо все же снять. Пусть будет наготове.

— Нет.

— Почему?

— Потому что при отъезде я была недееспособной.

— Тяжелая авария?

— Почти. Я была младенцем, неконтролирующим свои физиологические реакции.

— Ясно. Не вкусила, значит, тушенку и сгущенку. Ладно. Прежде чем вдаваться в подробности нашей работы, я хочу тебя отсобеседовать. Согласна?

— Ну давайте, Александр…, – блин, как его отчество?!

— Владимирович. Согласна?

— Да, Александр Владимирович, согласна.

— Давай начнем с простого и очень показательного. Отсоси мне, Наталья…

Хотелось бы мне сказать, что он шутит, так хрен там. Он ждет. Реально ждет! Я, конечно, хотела выйти из зоны комфорта и набраться новых впечатлений, чтобы побороть неписун и вдохновиться на новый бестселлер, но точно не таким образом.

Перевожу взгляд на свои ноги. Нет, туфлей в глаз как-то негуманно. Не принуждает же он меня, в конце концов. Надо подойти к этому с другой стороны. Что бы сделала моя новая героиня, которой действительно нужна была бы эта работа? Конечно, проявила бы креативность, о которой было сказано в объявлении. Взгляд сам собой падает на мою сумку, мирно покоящуюся на коленях.

Богатая фантазия тут же подсказывает мне, как можно выйти из этой ситуации, благодаря содержимому мусорки. То есть моей сумки. Животрепещущий вопрос: смогу ли среди вороха фантиков от конфет, многочисленных чеков и прочего хлама найти нужную мне вещь?