Книга Слабонервным не входить!, страница 37 – Наталья Юнина

— Не вижу этого, но точно могу сказать, что имя твоего суженого связано с тюрьмой.

— Он начальник тюрьмы?

— Арест. Арестант…

Полуянов на сии слова не сдерживает усмешки и произносит:

— Вот те нате, хер в томате. Зек Мандатий.

Если бы не Катя, шагающая рядом со мной, с лицом, наполненным скорби, я бы сейчас точно была в полном загрузе и переигрывала бы в голове каждое слово этой Нины.

— Не расстраивайся. Во-первых, она могла ошибиться. Во-вторых, может быть, он какой-нибудь адвокат. Вот и связан с арестом.

— Да, да, не расстраивайся, – еле сдерживая смех произносит Полуянов. – И не обязательно Мандат, Ипат или Каллистрат. Он может быть Донат или Бонифат. Смотри, какие красивые имена тебя ждут, Катерина, – козел.

— Я вспомнила. Есть имя Ринат. По мне, неплохо. Как тебе?

— Ну, ничего так, – с какой-то надеждой в голосе произносит Катя.

— Катерина, я тоже вспомнил. У меня есть знакомый с хорошим именем Булат.

— Булат?

— Ага.

— А мне нравится, – тут же воодушевляется Катя. – Какая-то ассоциация сразу с сильным мужчиной. Этаким богатырем. А он у вас какой?

— Не зек, не волнуйся.

— А по внешности? – вновь не унимается Катя, садясь на заднее сиденье автомобиля.

— Дрыщ под метр восемьдесят. Вечно с зализанными грязными волосами. Работает охранником на въезде в коттеджный поселок. Познакомить?

— Благодарю, не стоит. Но спасибо, имя я запомню. Схожу в церковь и поставлю свечку за Рината и Булата.

— Ставь, ставь, – насмешливо произносит Полуянов, трогаясь с места.

Едем мы так минут десять, каждый загруженный своими мыслями после гадалки. До тех пор, пока Катя громко не произносит:

— Давайте тут остановимся.

Мы выходим из машины и делаем пару шагов к лесу, как я вдруг осознаю, что Полуянов остался сидеть внутри.

— Александр Владимирович, а вы с нами не собираетесь?

— Я, конечно, временами тот еще долбоящер, но не настолько, чтобы закапывать ветки, Наталья.

— Временами не долбоящер Александр, а не могли бы вы пойти с нами, выкопать нам ямы, а сами просто подышите воздухом? – со всем очарованием в голосе, на которое только способна, произношу я.

— Мог бы.

— Но не будете. Ладно, пойдем, Катя, – хватаю ее за руку и веду вглубь леса.

— А как мы будет копать без лопат? Надо было его дожать. Он добрый, несмотря на то что издевается надо мной.

— Он не издевается над тобой. Просто такой у него характер. Не бери в голову. Он за нами и так пойдет, вот увидишь.

— Откуда ты знаешь?

— Интуиция. Хоть, Полуянов не признает, но он сейчас язвит и пытается тебя поддеть, потому что его задели слова гадалки.

— Кстати, о ней. Вот ты фыркала, фыркала, а она правду сказала. Книжуля тебя суперизвестная ждет. Рада?

— Очень.

— А чьи вещи и фото ты хранишь? Кто у тебя умер, Натальюшка? – сама не понимаю, когда ускоряю шаг. Осознаю, что иду слишком быстро, только когда деревья начинают мелькать так, что я их тупо не различаю. – Нат?

— Сестра.

— Младшая?

— Ага.

— Какая у вас была разница?

— Большая.

— Это ведь дочка твоя, да?

— Твоя дочка.

— Что?

— То. Неужели не слышно, что надо переставить слова местами? Раздражает, когда так пишут в романах. В речи тоже, – тут же добавляю я, останавливаясь у большой сосны. – Давай тут.

— Тут корни от дерева, копать Александру будет трудно.

— В который раз убеждаюсь, что ты умнее, чем пытаешься казаться.