Книга Две стороны одной измены, страница 36 – Полина Рей

Она положила трубку, не дожидаясь моих очередных увещеваний, а я легла в постель с острым пониманием, что сегодня вряд ли смогу сомкнуть глаза.

И так и случилось. В постели я ворочалась похлеще, чем грешник, попавший на адову сковороду. Извелась вся от такой бешеной тревоги, что она, казалось, стала моей частью.

Ну и поднялась ни свет, ни заря, чтобы хоть немного привести голову и мысли в порядок.

Не вышло…

На встречу с родителями я приехала загодя. В таких ситуациях, как эта, невольно прибегаешь к тому, что раньше считал ерундой. Навыки саморегуляции и прочая ерунда. Однако сейчас то ли уровень стресса уже зашкалил по всем параметрам, то ли нервная система всё же решила взять над волнением контроль, но мне как будто бы стало легко и хорошо.

Впрочем, когда приехали мама с папой, я поняла, что все мои страхи не беспочвенны. Мама действительно находилась в такой степени ажитации, что она передалась и мне. Но самое главное, что я видела её лихорадочное болезненное состояние, как при температуре, а она всячески старалась показать, что не стоит беспокоиться.

Папа тоже был каким-то померкшим и тусклым, как будто из них обоих кто-то высосал всю энергию, оставив лишь оболочку. И мама держалась из последних сил на честном слове, а папа уже сдался.

— Мы всё сделали, как договорились, Лена, – проговорила мать, кивая на кабинет нотариуса, куда только что отправилась секретарь, чтобы сообщить о нашем прибытии по записи. – Сейчас подпишем все документы, и будем спокойны.

Папа ничего говорить не стал. Он лишь устало опустился на диванчик и прикрыл глаза. И вдруг все стало таким неважным… таким странно-померкшим, что у меня появилось ощущение будто мы здесь занимаемся какой-то ерундой.

Однако для мамы было очень важным все отдать мне, чтобы Альбина не имела никаких притязаний на имущество если вдруг с отцом случится самое страшное. И я не имела права отказываться от нашей, теперь уже общей, задумки.

Наконец, нас позвали для подписания документов. Всё прошло быстро и без запинки, что лишь больше укрепило меня в ощущении правильности происходящего.

— Ну, всё, – выдохнула с облегчением мама, когда мы вышли из кабинета. – Теперь поезжай домой, а мы к себе. Что-то я ослабла.

Я взяла маму под руку, чтобы проводить её на улицу и, вызвав такси, усадить в машину. Понимала, что в ближайшее время, как только это будет возможно, родителей ждёт тот разговор, который, возможно, завершит их отношения. И как это скажется на маме и папе, не знает никто.

А учитывая, что нервные потрясения способны очень сильно пошатнуть физическое здоровье, не понятно в принципе, как дальше всё станет происходить…

Но я не хотела сейчас об этом думать, чтобы только не накаркать. Мысли ведь порой оказываются весьма себе материальной штукой.

— Сегодня у меня важный разговор с Тимофеем, – шепнула я матери, когда отец устроился в такси. – После созвонимся и расскажу.

Она как-то рассеянно кивнула и ответила:

— У меня тоже вот-вот… важный разговор. Созвонимся.

Мазнув меня поцелуем по щеке, мама села в машину, после чего они уехали. А я осталась. Вот только чувства радости от того, что вроде как все пока шло по намеченному пути, у меня не имелось. Если уж так посудить, я бы готова была отказаться от любой недвижимости, лишь бы только с родными и близкими всё было хорошо.