Книга Непокорная для Мажора, страница 22 – Анюта Васильева

— У меня завтра важная приемка товара, освобожусь поздно. Послезавтра уже наберу.

Киваю и, как дура, широко улыбаюсь. Он поставил меня в известность. — Это же хорошо, да?

Я проспала до самого обеда. Проснувшись, была рада тому, что маме нужно было срочно убегать на целых три собеседования подряд. Она довольно бегло расспросила меня о выпускном, и мне не пришлось рассказывать ей об Арслане. Сочинять я действительно не умею, а правду говорить никак нельзя.

Помыв за собой посуду, я уселась за просмотр заключительных серий своей дорамы. Это, можно сказать, мои последние выходные деньки. Ну и ещё в следующий понедельник мы классом отправляемся на четыре дня в санаторий. Туда, конечно же, мы едем не поправлять здоровье, а отдыхать.

В этом санатории два больших и целых четыре малых бассейна, а также горки, сауны, спортивные залы и так далее. Разумеется, у нас не полный абонемент, и мы не всеми благами сможем попользоваться. Но всё равно все мы визжали как сумасшедшие, когда узнали, что выиграли путёвку классом.

А вот потом уже нужно будет плотно заниматься документами, готовить их к сдаче в цирковое и искать параллельно курсы.

Ближе к восьми вечера мне позвонила Маринка и предложила выйти погулять. Пока ещё погода более-менее хорошая, нужно ловить моменты, а то при нашем местном климате это всегда лотерея.

— ... Да ладно, прямо через окно?

— Ага, представляешь? Я от страха чуть в обморок не свалилась.

— И что потом, целовались?

— Нет. Ругались!

— Ругались?

— Ну, как ругались… Короче! Мы приехали на набережную, сначала нормально всё было, потом парни всякие похабные шуточки отпускать начали. Короче я… — не договариваю, так как моё внимание привлекает силуэт девушки.

Смотрю в сторону проезжей части, которую по зебре пересекает Катерина.

— Шутки похабные отпускать стали… а ты что?

— Мариш, там Катя, да?

— Где? — подруга смотрит в сторону дороги.

— А, да, Беликова.

— Пойдём к ней. Спрошу у неё, как она добралась вчера.

Как только я приблизилась к своей соседке и уже бывшей однокласснице, моё отличное настроение как ветром сдуло.

— Катюш? — в момент, когда я аккуратно дотрагиваюсь до плеча девушки, она вздрагивает всем телом. — Катя, что случилось?

Мы немного отходим в сторону, чтобы никому не мешать. На девушке совершенно нет лица. Она выглядит потерянной и изрядно помятой. И одежда на ней не её, вообще непонятно что, а не одежда. Растянутое платье и шерстяная кофта. На ногах рваные кеды.

— Они, они сказали, что на выпускном всё по-взрослому должно быть. — я не узнавала Катю. Запуганная и дёрганная. — Нужно было с тобой уехать, а я…

Голова идёт кругом, по-взрослому — это как? Это что они сделали?

— Что было, Катя? Ульяна… — тут же вспоминаю и про Сазонову. — Ей тоже что-то сделали? — Ульяне?

Катя настолько потеряна, что не сразу понимает, о ком я говорю. А у меня холодок по телу идёт, и мысли все об Арслане. В голове сразу возникает ряд вопросов. Он знал? Или всё произошло, когда он ко мне уехал? Или когда туда вернулся?

— Нет, её Семён увёз, а я… я в первый раз… — слёзы крупными градинами потекли из глаз девушки. Так больно и так унизительно.

— Господи, Катя. — Марина подходит и берёт девушку за плечи, а я не могу сдержать своих слёз. Уже успела за сегодняшний день себе нафантазировать «большую любовь с Мамаевым». — Дура!