Книга Папа для непосед, страница 31 – Ника Лето

— Заткнись, – выдыхаю я. Голос наконец возвращается. – Просто заткнись и уезжай. Ты здесь никому не нужен. Ни мне, ни Владу. Ты потерял право быть отцом, когда перестал платить алименты и забыл о существовании своего сына. Не звонил, не спрашивал, как он! Тебе было плевать, так пусть это остаётся так и дальше.

Коля смотрит на меня с таким выражением, будто я его предала. Потом переводит взгляд на Артёма, сжимает челюсти так, что желваки ходят, разворачивается и идёт к своей машине. Его спина напряжена, шаги резкие, злые. Он садится, хлопает дверью с такой силой, что старая рама дребезжит, и через минуту старенький двигатель срывается с места, оставляя за собой шлейф выхлопных газов.

Я стою и смотрю, как его машина исчезает за поворотом. В ушах шумит. В груди бешено колотится сердце. Пальцы дрожат, и я сжимаю их в кулаки, пытаясь унять эту противную, предательскую дрожь.

Артём поворачивается ко мне. Молчит. Просто смотрит. В его глазах – усталость, напряжение и... забота. Нет, не может быть. Наверное, мне кажется.

— Спасибо, – выдавливаю я, и голос срывается на хрип. – Ты... как ты узнал?

— Олег позвонил, – коротко отвечает он. – Сказал, что у ворот садика какой-то мужик к тебе пристаёт. Я был на выезде с переговоров, в десяти минутах. Решил заскочить.

Десять минут. Он бросил всё и приехал за десять минут.

Я смотрю на машину, где в салоне, прижавшись к стеклу, нас ждут дети. Влад что-то объясняет Ане, размахивая руками, строя рожицы. Она смеётся, закрывая лицо ладошками.

Они в порядке. С ними всё хорошо.

— Едем домой, – говорит Артём и, помедлив секунду, кладёт руку мне на плечо. Легко, почти невесомо. – Трясёт?

— Немного, – признаюсь я. – Просто... не ожидала увидеть здесь бывшего. Полгода молчал, и вдруг…

— Больше не появится, – уверенно говорит Артём. – Я позабочусь.

Он убирает руку, но я всё ещё чувствую тепло его ладони на своём плече. Сквозь куртку, сквозь ткань платья – это тепло просачивается внутрь, согревая что-то замёрзшее, давно забытое.

Смотрю на него снизу вверх и вдруг замечаю, как он устал. Глубокие тени под глазами. Складка между бровей. Сжатые челюсти. Переговоры, инвесторы, бесконечный стресс, бессонная ночь. А он приехал. Узнал, и сразу же приехал.

Блин. И вот как мне это интерпретировать?

Боится потерять свою новообретённую няньку, которая наконец-то нашла подход к его племяннице? Или...

Или я себе сейчас надумаю то, чего и рядом быть не может. Я слишком хорошо знаю, чем заканчиваются такие сказки. Золушка остаётся Золушкой, даже если принц потанцевал с ней на балу.

— Ты чего такой? – спрашиваю тихо. – Устал?

— Не важно, – отрезает он, но потом добавляет чуть мягче: – Потом. День был… долгим. Но, главное, успешным. Мы победили баг. И победили инвесторов. «Факел» будет жить.

В его глазах мелькает настоящая, заслуженная гордость. И на секунду он выглядит не уставшим волком, а мальчишкой, который только что выиграл важный матч.

Я киваю. Он смотрит на меня ещё мгновение, и в этом взгляде мелькает что-то тёплое, почти нежное. Потом отводит глаза и разворачивается к своей машине. Делает шаг, но застывает, поворачивается ко мне.

— Кстати, – говорит он, и в его голосе прорезается знакомая, наглая, невыносимая интонация. – Я проголодался. Надеюсь, ты там что-то приготовила? Хотя бы разваренные макароны.