Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 57 – Ника Лето

Я смеюсь, хотя внутри всё дрожит от напряжения.

— Мы договорились. Осталась всего одна неделя…

— Я помню, — стонет он мне в макушку, и этот звук вибрацией отдаётся у меня в груди. — Но это жестоко. Ты меня пытаешь. Ты специально ходишь в моих футболках, дразнишь меня своими ногами, своими волосами, своим запахом, а потом говоришь «нельзя».

— Я не специально, — мой голос звучит виновато, потому что где-то в глубине души я знаю — может, и специально. Чуть-чуть. — Просто они удобные. И пахнут тобой.

— Вот именно! — он приподнимается, заглядывая мне в глаза с таким трагическим выражением, что я снова давлюсь смехом. — Ты удобная. Ты пахнешь мной. Ты такая тёплая, мягкая, желанная… Я больше не могу. У меня скоро крыша поедет окончательно.

Я смотрю на него — на этого сильного, властного, уверенного мужчину, который управляет целой компанией, решает миллионные вопросы, а сейчас выглядит как нашкодивший щенок, выпрашивающий лакомство. И сердце заходится от такой острой нежности, что дышать больно.

Сама придвигаюсь ближе, утыкаюсь носом в его плечо. Его кожа горячая, гладкая, пахнет гелем для душа и тем особенным, древесным ароматом, что сводит меня с ума.

Я позволяю себе провести губами по его ключице. Чувствую, как он вздрагивает всем телом, отзываясь на моё почти невинное касание.

Какое же у него тело… Твёрдое, горячее, живое. И как же до умопомрачения, до дрожи в коленях хочется прикоснуться к нему везде.

— Кирилл… — выдыхаю я. — Я и сама готова сдаться. Ты невероятный просто.

Я вжимаюсь в него, обвивая руками его торс, прижимаясь щекой к его груди. Слышу, как бешено колотится его сердце — прямо под моей щекой, быстро, сильно, как у загнанного зверя. Чувствую его твёрдое, горячее возбуждение, прижатое к моему бедру. И замираю, разрываясь между желанием и остатками здравого смысла.

Позволить? Осталась всего одна неделя. Какие-то семь глупых дней. Семь бесконечно долгих дней. Что изменится, если мы… чуть-чуть приблизим финал?

Поднимаю голову, встречаю его потемневший, почти чёрный взгляд. В его глазах — голод, ожидание, надежда и такая откровенная мука, что у меня внутри всё сжимается.

— Ну… может, мы можем зайти чуть дальше? — шепчу я, и щёки заливает краской от собственной смелости. — Без… без основного десерта. Просто… чуть-чуть. Чтобы легче было ждать.

Его глаза загораются. Буквально вспыхивают тёмным, голодным пламенем, от которого у меня поджилки трясутся.

— Чуть-чуть? — переспрашивает он, и голос срывается на хрип. — Женя, ты понимаешь, что для меня значит это «чуть-чуть»?

— Понимаю, — улыбаюсь я смущённо. — Потому что для меня это значит то же самое.

Он медлит секунду, видимо, проверяет, не шучу ли я. Потом его руки ложатся на мои бёдра, пальцы сжимаются, притягивая меня ближе, и он уже тянется ко мне, его губы почти касаются моих, я чувствую его дыхание, чувствую, как напряжены все мышцы его тела…

И тут тишину разрывает трель домофона.

Мы замираем. Я слышу, как он выдыхает. Резко, разочарованно.

Кирилл хмурится, бросает взгляд на дверь. Секунду размышляет и принимает решение.

— Игнорируем, — говорит он твёрдо и снова поворачивается ко мне, пытаясь вернуть настрой.

Дзынь-дзынь-дзынь.

Кто-то давит на кнопку с настойчивостью бурильщика.

Длинно, требовательно, без пауз.