Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 66 – Ника Лето

— Боюсь спросить, — усмехаюсь я, — в какой роли в этой метафоре выступает Костя?

Ева вдруг улыбается. Улыбается так широко и открыто, как я, наверное, никогда не видела. У неё даже ямочки на щеках появляются — оказывается, они у неё есть! За все эти годы я их не замечала. И у меня в груди разливается такое тепло, что, кажется, можно обогреть всю квартиру.

Значит, Костя… Ну если хоть немного похож на Кирилла — это уже хорошо. С таким мужчиной Ева будет чувствовать себя как за каменной стеной. Может, именно этого ей и не хватало? Кроме меня ведь её защитить было некому. А я… я всего лишь девчонка. Просто чуть старше и не такая мрачная.

— Он, конечно, ближе к демонической расе, — заявляет она со смешком. — Но я в полном восторге. Такой… принц тьмы. С иронией и без моральных ограничений.

Я прыскаю со смеху. Представить Костю в роли «принца тьмы» — это сильно. Хотя, глядя на его невозмутимость, мрачноватую харизму и способность появляться из ниоткуда, понимаю, что в этом что-то есть. Очень даже есть.

— И как вы… ну, сошлись? — интересуюсь я, пододвигаясь ближе и тоже зарываясь пальцами в шерсть Багиры. Кот довольно урчит. — Значит, после того ужина?

— Он написал, — Ева пожимает плечами. — Спросил, не хочу ли я обсудить экзистенциальный кризис в современном искусстве. Я подумала, что он прикалывается. А он нет. Мы проговорили три часа. По телефону. О философии, о смерти, о смысле жизни. Представляешь? Три часа, Женя. Я даже с тобой столько не разговаривала.

— Представляю, — киваю я, вспоминая, как они ещё на ужине начали свои странные разговоры, и как Костя смотрел на неё — с тем самым интересом, который я тогда не поняла, а теперь понимаю слишком хорошо.

— А потом он сказал, что хочет меня увидеть. И приехал. И как-то… остался, — она замолкает, и на её щеках появляется лёгкий румянец. Настоящий, розовый, совсем не похожий на её обычную бледность.

Неожиданно. Ева, которая никогда не краснеет. Которая носит чёрное и считает, что проявление эмоций — признак слабости. Сидит теперь передо мной такая… живая, настоящая, с пылающими щеками и сияющими глазами. Какой я не видела её много-много лет.

В этот момент Багира лениво потягивается, переползает с Евиных коленей и укладывается между нами, продолжая сладко мурлыкать. Наш мрачный жилец, который ведёт себя как король. Чёрный, пушистый, с жёлтыми глазами — вылитый хранитель этого дома.

— Ты счастлива? — спрашиваю я у Евы прямо, глядя ей в глаза.

Она смотрит на меня. Долго. Очень долго.

Потом она кивает.

— Кажется, да. Впервые в жизни. И это так странно, Жень. Я не привыкла к этому чувству. Оно… пугает.

— Пугает, — соглашаюсь я. — Но оно того стоит. Поверь мне.

— У тебя с твоим боссом тоже? — она прищуривается, и в её глазах появляется любопытство. — Серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — вздыхаю я. — Его мама уже внуков ждёт.

— Ого, — Ева присвистывает. — Быстро вы. Но я рада. Правда. Ты заслужила. После всего, что ты для меня сделала… ты заслуживаешь всего самого лучшего.

— Ты тоже, — я обнимаю её, прижимая к себе. — Ты тоже, сестрёнка.

Мы сидим так какое-то время, обнявшись, две абсолютно разные девчонки, которых жизнь помотала, но не сломала. А между нами лежит наш кот-мурлыка, который уже тыкается головой, пытаясь вписаться в наши обнимашки, и урчит так громко, что, кажется, вибрирует вся кровать.