Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 44 – Кира Сорока

Его глаза наполняются болью и мольбой.

Меня вообще не должно это волновать, мы вроде как враждуем. Но… Я не вижу смысла врать.

— Рома просто мой друг, – повторяю я.

— Хорошо, – шепчет Егор напротив моих губ. – Очень хорошо!

От перемен его настроения у меня голова кругом. А еще головокружение вызывает эта близость. Мои легкие заполняются ароматом его тела, его дыхания. Перед внутренним взором вспыхивают картинки воспоминаний. Наши поцелуи… Мой страх… Наше противостояние…

Я не могу в себе разобраться. Хочется сбежать. И одновременно хочется остаться.

Очень медленно Егор отпускает мое лицо, надевает на меня шапку и отстраняется. Заводит мотор.

— Не будем торопиться, – бормочет он, сдавая назад.

Я киваю. Хотя понятия не имею, о чем он.

Мы выбираемся на шоссе. В полном молчании под грохот музыки быстро добираемся до моего дома.

— До завтра, Алина, – прощается Егор, нажав на кнопку, открывающую все замки.

— Завтра воскресенье, – замечаю я, потянувшись за коньками на заднем сиденье.

— Я знаю.

Знает. И почему же мы должны увидеться с ним завтра? Впрочем, сейчас это не важно. Главное, что Егор не ведет себя агрессивно, не обвиняет и не нападает.

— Пока, – говорю ему и вылетаю из машины.

Она стоит на месте до тех пор, пока я не оказываюсь дома. Выглянув в окно на кухне, я вижу, как БМВ уезжает.

Я выхожу из аккаунта Коршунова и вхожу в «Егора Грозного». И охреневаю. От количества сообщений, заявок в друзья, фоток, на которых я отмечен. Чат с Алиной приходится искать довольно долго. Убираю ее имя из черного списка и пишу сообщение.

Егор:

Ты готова доделать проект?

По моим расчетам, Алина должна была уже пробиться в свой телефон. Значит, увидит уведомление о моем сообщении. Надеюсь, ответа не придется ждать слишком долго.

Но Алины в сети нет. Ни в десять утра, ни в двенадцать. Закрадывается подозрение, что она куда-то слиняла из дома. Однако в светлое время суток подглядывать в окна практически бесполезно. Ни хрена не видно.

Слоняюсь по квартире без дела. Мой путь пролегает от тренажера до брусьев, потом до кухни и обратно. Черный внимательно следит за мной, развалившись на диване.

— Думаешь, я спятил, да? – обращаюсь я к нему. – Что ж, ты не одинок в своих подозрениях, друг. Я реально умом по ней тронулся. Понимаешь…

Сажусь рядом с котом. Меня пробирает смех, потому что я на самом деле это делаю – говорю по душам со своим лохматым другом, мать вашу!

— Понимаешь, она меня предала. Да. И я ее ненавижу. Но моя ненависть появилась намного позже, чем симпатия. Что-то светлое и настоящее зародилось гораздо раньше. И это не вычеркнуть. Это никуда не девается. И вот когда я ее вижу… когда смотрю в самую глубь ее шоколадных глаз, я не могу ее ненавидеть. Все, о чем я могу думать рядом с ней, – это как сильно хочу ее обнять. И чтобы она обнимала меня в ответ… Однажды она обнимала меня так. Я не заставлял ее. Она просто хотела утешить. Словно почувствовала мою боль. Наверное, тогда меня и торкнуло. Я стал безумным, жаждал ее внимания. А она…

Зевнув, Черный кладет морду на диван и закрывает глаза.

Твою мать!

— Ясно, тебе по фигу на мои душевные излияния. Да пошел ты!

Вскочив с дивана, я сажусь на «греблю» и хреначу на ней с полчаса. Мерный и мощный стук сердца заглушает на время мысли об Алине, но после душа меня вновь накрывает.