Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 77 – Кира Сорока

Крутанувшись, укладываюсь на спину и притягиваю Алину к себе на грудь. Она наверняка отлично слышит, с какой скоростью частит мое сердце, как громко долбится в ребра.

Провожу по ее волосам ладонью. Мне важно все время касаться ее, трогать. Чтобы не сомневаться, что я не сплю и ничего себе не нафантазировал. Дышу тяжело, как после марафона.

Мы вновь впадаем в молчаливый ступор. Но главное – она не убегает.

— Кареглазка, – немного отдышавшись, говорю я.

Алина вскидывает голову, смотрит мне в глаза. Подтягиваю ее выше, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Я без тебя не могу…

И тут меня пробивает, и я вываливаю все, что хотел сказать… Говорю, как болел ею, когда сам же потребовал, чтобы она отвалила. Еще тогда, почти три месяца назад. И как не мог поехать к ней из-за следствия, которое велось по делу отца. И как был рад, когда нашел эту квартиру, из которой так легко было за ней наблюдать. И вновь повторяю, какой я ревнивый идиот…

— Я буду меняться… Ради нас, – голос садится под конец моего импульсивного монолога. – Я не могу без тебя, мышка. Теперь я понимаю это совершенно отчетливо.

Алина в шоке. Я вновь ее напугал. Возможно, она не была готова к этому всему. Но вместо ответа она тянется к моим губам и нежно целует. Неторопливо, скромно, бережно. Я стараюсь не напирать и вторю движениям ее рта. Наши тела сплетаются.

Как мы будем отлипать друг от друга – не знаю! Можно совсем не отлипать?

О чувствах Алины мне говорят ее тихие слезы и нежные поцелуи. Я больше ничего не требую… А если она пока меня не любит, сделаю так, что полюбит. Главное, что первый шаг мы уже преодолели. Первый шаг навстречу друг другу.

Не знаю, сколько мы лежим так. Один раз к нам подходит Черный, шокированно обнюхивая.

Но этот прекрасный бесконечный миг все-таки заканчивается.

— Мне нужно домой, – тихо говорит Алина. – Бабушка наверняка волнуется. Я не брала с собой телефон.

— Я звонил тебе. И даже заглядывал к твоей бабуле. Она сказала, что ты ушла на каток.

Несмотря на то что ей нужно идти, вставать Алина не торопится. Рисует пальчиком на моей груди, обводя контур татуировки. Вижу, как она улыбается.

— Что смешного? – Я касаюсь ее лба губами.

— Даже нога перестала болеть. – Она поднимает на меня свои прекрасные глаза. – Ты как обезболивающее, Егор.

— М-м-м, даже так?

Вот черт! Я сейчас сгорю заживо! В груди печет от ее слов.

— Я буду всем, чем скажешь! – шепчу с пылом. – Ты ведь со мной, да? Моя?

Она не отвечает, а просто смотрит в глаза. Вижу, что ее немного ломает. Взгляд становится размытым, зубки нервно прикусывают губу.

— Если… – тяжело сглотнув, продолжаю я, – если у нас ничего не получится, обещаю, что оставлю тебя в покое. И никогда больше не буду обижать.

Такого, блин, просто не может быть! Все у нас получится! Не могу я потерять то, чего никогда в жизни не имел. Не могу потерять ее! Она слишком ценна для меня и незаменима.

— Скажи, что ты моя! – вымаливаю я признание.

— Твоя, – тихо произносит Алина.

И я крепко-крепко ее обнимаю. Наши губы вновь вступают в долгий диалог. Оторваться друг от друга не получается. Не знаю, сколько еще проходит времени… В какой-то момент оказывается, что Алина уже собралась. А я не понимаю, почему даже не пытаюсь ее удержать.

Провожаю до подъезда. Хотел отнести, но Алина не позволила. Сказала, что не хочет стать главной сплетней среди соседей. Я понимаю, что она имеет в виду отца, – слухи о том, что какой-то парень донес ее до дома, могут долететь до него.