Книга Препод. В тени запрета, страница 114 – Ольга Тимофеева

За спиной хруст от шагов.

— Может, пойдем уже?

Оборачиваюсь на голос Тимура, он протягивает руку.

— Ты замерзла вся уже, — тянет вверх и заставляет подняться.

— Давно тут не была, много чего надо было рассказать.

— Красивая у тебя мама была.

— Ты бы тоже свою поискал, может, у тебя тоже красивая.

— Не начинай.

Всегда так, когда речь о ней заходит.

— Тимур, а ты можешь помочь мне с памятником? Так и не собрала денег на большой и красивый. Так… на что хватило.

— Хорошо.

— И вот тут все уложить плиткой красиво, — показываю рукой, — чтобы по могилке никто не ходил.

— Хорошо, что выберешь, то и сделаем.

Обнимает меня и растирает спину.

— Спасибо, — целую в щеку и прижимаюсь к ней, чтобы согреть лицо.

— Светлана Николаевна, — говорит вслух Рокотов, — спасибо вам за дочь. Мне она очень нравится.

— Мам… это он. Я тебе рассказывала.

— И что ты рассказывала?

— Что ты дурак, но я тебя такого люблю.

— Светлана Николаевна, раз уж я дурак, то не стыдно будет попросить. Если вы там… аааа там наш Роман Борисович где-то между нами и вами, может, вы глянете? Если увидите, отправьте его назад. Скажите, что мы его ждем, он дедом скоро станет.

— Тимур, он ни меня, ни ребёнка знать не захочет.

— Уверен, он когда оттуда вернется и все поймет, то захочет. Ещё как.

— Ты слишком самоуверен.

— Без этого никуда. Ну что, ты все сказала, что хотела?

— Да.

— Идём тогда?

— Да, пока, мам, — прикладываю ледяные пальцы к губам и посылаю маме воздушный поцелуй.

— До свидания, Светлана Николаевна.

В машине он включает печку на всю, что я сразу отогреваюсь и оттаиваю.

— Тимур.

— М?

— Ты не рассказал, как с Софией встретился.

— Ну как… Она плакала все время. Жалко её, но на одной жалости далеко не уедешь.

— Любила тебя?

— Не знаю. Больше, мне кажется, она уже свыклась с мыслью, что выходит замуж и что у неё будет муж, что съедет от отца и ей будет чуть больше свободы.

— У неё так все плохо?

— Настолько, что Львович хочет ее пристроить хоть куда, чтобы как обузу с себя скинуть.

— На тебя?

— Он и другого найдет. Ей бы самой найти, а она смотрит ему в рот и боится слово против сказать. Но это, Мия, не наша с тобой проблема. Все, что от них я получил, я им вернул с процентами.

— Чем сейчас думаешь заниматься?

— Тобой и ребёнком.… - одной рукой ведет машину, свободную кладет мне на живот.

— Я серьёзно.

— И я.

— Ты же не сможешь дома постоянно сидеть.

— Может… мммм… товары для детей.

— Ты и дети?

— Я и дети. Знаешь, есть такое в бизнесе… Где страшно, туда и надо идти…

— Что, серьёзно? Рокотов будет торговать погремушками и колясками?

— Деньги не пахнут.

— Твои друзья меня точно возненавидят. Скажут, что я из тебя веревки вью.

— Пффф…

— Я умею втягивать в авантюры.

— Мия, хищники вышли поесть… — Тимур с нашим трехлетним сыном на плечах аккуратно присаживаясь, чтобы ничего не снести, заходят в дверной проем. — Что у тебя тут можно взять?

— Да что хочешь, бери Я наготовила много.

— Макс, ты что будешь?

— Куачку…

— Хищник хочет курочку.

— Держи, — накалываю на детскую вилку небольшую отбивную и даю сыну.

— А большой хищник что хочет?

Рокотов вплотную подходит ко мне и целует в шею, возле мочки уха.

— Большой хищник тоже хочет курочку, свою, пошли в ванную, — шепчет на ухо.

— Рокотов, — упираюсь ему в грудь, — все придут через полтора часа. Я не успею.