Книга Препод. В тени запрета, страница 23 – Ольга Тимофеева

Мия закрывает глаза и кажется даже забывает про меня, танцует очень чувственно и откровенно. Просто парящий сексуальный мотылек.

Устремляется вверх по пилону, капец что творит. Это с виду нежная и женственная, но без силы и мышц такое не просто повторить. Раздвигает ноги в шпагате и тут я реально жалею, что на ней надеты леггинсы.

Вот это я точно хочу без одежды увидеть. Когда переворачивается в воздухе, даже задерживаю дыхание. Они то, девчонки, что тут танцуют профессионально, могут все. Но навыки Мии не знаю. А если упадет?

Даже дергаюсь, чтобы подстраховать, когда отпускает руки и скользит вниз. Но торможу, когда она перехватывается и тормозит.

И опять мысль, что она на шесте точно занимается сексом. Я еле сдерживаюсь, чтобы не подняться туда к ней и не заменить ее партнера.

Она так во всем отличается. Она танцует не ради работы. Ей не надо демонстрировать свое тело несколько часов подряд, она кайфует тут. Глубокие, плавные движения головой, ногами, телом.

Музыка затихает и Мия спускается, касаясь пола.

Она устало вздыхает и улыбается сама себе. Довольная, что все получилось. Но не для меня, а для самой себя. На меня вообще не смотрела. Зато я смотрел.

Убираю телефон, пока не заметила.

Это только для меня.

— Браво, — хлопаю в ладоши. — Иди сюда, — подзываю к краю сцены.

— Что? — плетется ко мне.

— Давай помогу слезть, — подзываю пальцами ещё ближе.

Она подходит и присаживается на корточки. Умничка какая, сама ко мне в руки. Даже не поняла ещё…

Беру за талию так, что ей приходится упереться руками мне в плечи.

Ловлю ее взгляд и довольно усмехаюсь, что наконец у меня в руках. Расширенные зрачки, частое дыхание — для нее это точно был секс. Своеобразный.

Мия как будто понимает что-то, на выдохе приоткрывает свои пухлые цвета персика губы, чтобы сказать что-то, но поздно. Тяну на себя и помогаю самортизировать прыжок, а когда она касается пола, корпусом толкаю к сцене и прижимаю, чтобы не сбежала.

Блт, губы эти сочные. Без блеска и помады. Ее нельзя испортить, нельзя вымазаться. Они как будто созданы для того, чтобы я наклонился и впился в них.

Можно только брать полностью.

Губы на вкус такая мягкие и упругие, как в первый наш поцелуй. Пахнет чем-то еле уловимым и цветочным. Нежная моя бабочка. Так опасно ей сделать больно или надломить где-то, но порхать над ней ещё сложнее.

Беру её за хвост волос и накручиваю на руку. Пробую чуть сильнее, чтобы узнать ее границы.

Отвечает на поцелуй. Извивается в моих руках и трепещет, как мотылек. Куда же ты залетела, глупая?

Естественная такая, открытая, неопытная. И я ей помогу эти крылья раскрыть. Покажу другой мир. Удовольствий, секса, похоти.

Вжимаюсь в нее бедрами. Пусть почувствует, как хочу её. Как упирается в нее мой член. И как я сдерживаюсь, чтобы не раздеть ее сейчас.

Задираю тунику и пальцами впиваюсь в нежную бархатистую кожу. Оставляю на ней отметины. Сминаю упругую попу. В этой девочке вообще есть изъяны?

Она на каждое мое действие часто вдыхает и выдыхает, но не отталкивает.

И я пробиваю дальше ее границы. Запускаю руку под резинку леггинсов. Под трусики с кружевом, нащупывая мягкую, невинную плоть.

Мия сжимается и замирает.

— Тебе понравится, расслабься, — шепчу ей в шею и прикусываю кожу.