Книга После развода. Право на тебя, страница 28 – Натали Нил

— Я надеюсь, вам понравится наш скромный подарок.

Она смотрит на коробку, потом на меня, и её лицо остаётся непроницаемым. Секунду, две. Потом она кивает в сторону массивного комода у стены.

— Положи там, — говорит коротко, а мне будто гвоздь в голову вбили.

Она не то, что посмотрела, она даже в руки не взяла! Бросаю взгляд на Эльдара. Он поджимает губы и чуть кивает. Хочется швырнуть эту коробочку под ноги и растоптать. Но в груди ещё теплится глупая надежда, что всё наладится, что свекровь меня примет.

Как во сне, медленно иду к комоду и ставлю никому не нужный подарок на полированную поверхность. Золотистая бумага ярко выделяется на тёмном дереве. Совсем как я здесь. Как так получилось, что я подарила подарок и чувствую себя униженной, словно меня публично высекли?

— Проходите к столу, — говорит мать Эльдара. — Мы вас ждали, столько всего наготовили.

Мы идём в соседнюю комнату, огромную гостиную-столовую с большими окнами от пола до потолка. За ними виден двор и горы вдалеке.

Массивный обеденный стол накрыт белоснежной скатертью. От обилия блюд на нём глаза разбегаются. Всё красиво разложено и украшено зеленью. Пахнет специями и свежей выпечкой.

Первыми садятся мужчины. Во главе стола отец, все трое сыновей по правую руку от него. У них есть ещё дочь, но её нет в доме. Наверное, она тоже предпочла не знакомиться с «не такой» невесткой.

Мы садимся с другой стороны стола. Мне кусок в горло не лезет. Я прислушиваюсь к разговорам. Говорят только мужчины. На их губах проскальзывают улыбки. Зарема бегает на кухню, меняет блюда, подаёт, убирает.

Свёкор вдруг переводит взгляд на меня.

— Эльдар, ты привёл в мой дом женщину. Расскажи о ней.

Он говорит обо мне в третьем лице, будто меня здесь нет. Это задевает. Я снова чувствую, как вспыхивают мои щёки.

Эльдар кладёт лепёшку на тарелку.

— Марта очень талантливая. Она учится в медицинском институте. Четвёртый курс. Будет хирургом.

Отец одобрительно кивает.

— Институт — это хорошо. Образование — хорошо.

Повисает пауза, во время которой он его взгляд скользит по моему лицу, спускается по шее и останавливается на золотой цепочке и маленькой ладанке. Это подарок родителей на восемнадцатилетие, и я всегда их ношу. Отец Эльдара смотрит на кулон, щурится.

— А когда она ислам примет?..

Меня будто током прошивает. Вскидываю взгляд на Эльдара, ища у него поддержки. Молчи. Его брови чуть сдвинуты, губы поджаты. Во взгляде нет мягкости, нет той нежности, с которой он смотрел на меня утром. Во взгляде его тёмных глаз только жёсткость и холодный приказ: «Молчи!»

Внутри что-то болезненно сжимается. Нет. Не в этом вопросе. Только не в этом.

Тяну руку к ладанке и сжимаю кулон пальцами. Нет, я не фанатичка. Но моя вера — это часть меня, часть моей культуры. Когда мы с мамой стояли всенощную службу в церкви на Пасху и Рождество, держа в руках свечи, — это было настоящим. Это было моим.

Горло сжимается так, что не могу сглотнуть. Я качаю головой — еле заметно, но Эльдар видит. Его глаза ещё больше темнеют. Скулы напрягаются: «Не смей! Молчи! Сейчас не время».

Но когда же будет время? Мы никогда об этом не говорили. Ни разу, сколько мы вместе! И теперь они просто решают за меня?

Открываю рот, и с губ срывается хриплое: