Книга После развода. Право на тебя, страница 37 – Натали Нил

Отмахиваюсь от него и тянусь за телефоном. Тыкаю в контакт главного и дождавшись хриплого сонным голосом: «Батурин. Слушаю.». Сразу перехожу к делу:

— Саш, Идрисова зашьют без меня. Там рутина осталась. Я домой спать.

— Что значит «без тебя»? У тебя совесть есть? –– Сан Палыч просыпается за секунду.

— А где была твоя совесть, когда ты меня вчера из дома вытащил и от любимого мужчины оторвал? Короче, я выпила и оперировать не могу. Можешь Иру спросить. Всё.

— Марта, ты что творишь? –– шипит динамик голосом шефа, –– Это твоя операция! Твой пациент!

— Были мои. Теперь нет. И да, если тебя такой расклад не устраивает, напишу заявление. Меня в Центральную давно зовут.

Жму отбой.

Ирина смотрит на меня с выражением, которое я не хочу расшифровывать. Игорь старательно прячется за ноутбуком.

— Всё в порядке, — говорю непонятно кому. — Просто устала. Смертельно…

В такси пахнет хвойным освежителем. Жуткая синтетика. Я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. Город за окном проплывает размытыми пятнами. Коньяк на голодный желудок –– то ещё дерьмо. Он, зараза, слишком быстро до моей головы добрался.

В лифте смотрю на чужую женщину в отражении зеркальной стены и хочу быстрее доехать. У двери долго вожусь, пытаясь попасть ключом в скважину, пока Кирилл не открывает мне. У него в руках чашка с кофе. И он уже в образе. Белая рубашка, тёмный галстук, костюм, чуть влажные после душа волосы. Он выглядит так, будто только что сошёл с обложки журнала про успешных банкиров. Свежий, собранный, готовый к новому дню. Невозможно красивый…

А я — помятая, с запахом больницы на коже и коньяком в крови.

— О, — салютует мне чашкой Кирилл, — вернулась блудная кошка. Как операция?

Я подхожу к нему и закидываю руки за шею — просто потому, что хочу почувствовать его тепло. Кир касается губами кожи моей щеки и мягко отстраняется.

— Фу, — морщит идеально прямой нос, — от тебя несёт алкоголем. Ты точно оперировала? Или препарировала?

Смеюсь, утыкаясь лбом в мужскую грудь и вдыхаю родной запах.

— Лучше бы препарировала. Потом расскажу. Сейчас девушка немного пьяна и чертовски хочет спать…

Иду в спальню и падаю на кровать — лицом в подушку. Кирилл появляется через минуту. Молча стягивает с меня одежду. Я не помогаю. Лежу тряпичной куклой и почему-то улыбаюсь.

— Спи, — тёплые губы касаются лба и меня укрывают одеялом.

Хочется что-то сказать… спасибо, или люблю тебя, или просто его имя, но я засыпаю раньше, чем успеваю открыть рот…

— Марта, почему ты до сих пор не подошла к своему пациенту?

— А там проблемы?

Я сижу в кабинете главврача, спокойно откинувшись на спинку стула.

— Нет. Он стабилен.

— Тогда в чём дело?

— Ты что, интерен? Мне тебе рассказать в чём «дело»?

Палыч выразительно вздёргивает брови.

— Ну, можешь радио включить. Давно не слушала.

Палыч шумно выдыхает.

— Марта, послеоперационные сутки почти закончились, а ты ни разу не зашла к пациенту. Это недопустимо.

— Саш, знаешь, что недопустимо? — я подаюсь вперёд, вытаскиваю из деревянного стакана Паркер с золотым пером и принимаюсь его внимательно рассматривать. — Недопустимо грести бабки лопатой, а потом заставлять хирургов плясать под дудку пациентов.

— А я типа все их только себе гребу? — тут же становится в позу главный.