Онлайн книга «Мартовский кот и разведенка с прицепом»
|
Я хочу совсем других комплиментов! Хочу их заслужить. Но не выдерживаю, выдаю: — А ещё я трахаюсь, как бог. Она улыбается и внезапно спрашивает: — Как тебя зовут, кстати? 17 Марта Он голый! Просто небрежно повязал на пояс фартук, и все. Так и ходит по кухне, сверкая твердыми, как орех, ягодицами, и размахивая огромным, напряженным, увитым венами… Да, он под фартуком. Но я успела разглядеть его во всех подробностях и… Я не знаю, куда девать глаза! И поэтому делаю лицо кирпичом. Честно – я смущена. Несмотря на все, что между нами было ночью. А когда я смущаюсь, или боюсь, или чувствую себя неуверенно – я становлюсь очень высокомерной. Мне Полинка много раз об этом говорила. Мол, включила заносчивую суку – значит, в душе трясешься, как зайчишка. Ну, примерно так… Он нагло рекламирует себя, заявляя, что трахается, как бог. Я с этим более чем согласна. Но поощрять его самодовольство не планирую. Зато я вдруг вспоминаю, что до сих пор не знаю… — Как тебя зовут? — Богдан. — Очень приятно, Богдан. Он протягивает мне руку. Ладно хоть, руку… — А ты Марта. — Да. — Настоящее имя? Я киваю. — Родилась в марте. — Правда? Какого числа? — Тридцатого. И лет мне будет тоже тридцать. А ему, наверное, двадцать пять. Молодой, горячий, наглый и бесконечно харизматичный.. Зачем я сказала ему, когда у меня день рождения? Между нами только секс! И никаких поздравлений я не жду. И не хочу. Тем более, на этот дурацкий юбилей… Мне пишет мама. Все хорошо, проснулись, завтракают, просятся гулять. Мама переживает, что во дворе грязно. Снег тает, каша, слякоть. Я разрешаю немного прогуляться в резиновых сапожках с шерстяными носками. Комбезы придется стирать, ну и ладно. Зима заканчивается. Пора убирать теплую одежду. Прошлогодние курточки им, наверное, уже малы… Передо мной сидит голый мужчина, а я думаю о детских курточках! Что ж, такова мамская жизнь. Я и так на весь вечер и всю ночь выбросила из головы мамские заботы. Впервые за очень–очень долгое время. И это было прекрасно! Богдану тоже кто–то пишет. — Старый хрыч! – ворчит он. Ловит мой вопросительный взгляд. — Некоторые люди отрицают перемены и готовы терять деньги из–за своего упрямства… Он убирает телефон. Я оставляю чашку и поднимаюсь. Он вскакивает следом. Прижимает меня к столу. Захватывает в плен своих рук и упирается своим…. фартуком. Вообще, я собираюсь прямо сейчас уйти. Мне всего более чем достаточно. Но у него другие планы… Подхватывает меня под попу и сажает на стол. Ведет рукой по бедру, задирая платье. Боже… Нет. Я невольно откидываюсь назад и попадаю рукой в тарелку. — Тут грязная посуда. — Пофиг! – шепчет он мне в губы. Его горячее дыхание опаляет мою кожу, его руки скользят по моим бедрам, его глаза откровенно пожирают меня…. — Богдан! – очень строго произношу я. — Что, моя сладкая девочка? – шепчет он, покрывая поцелуями мою шею. И я едва не поддаюсь, но… — Сначала вымой посуду. Примерно таким тоном я разговариваю с Ваней, когда он не хочет убирать игрушки. И смотрю на него примерно таким же суровым неумолимым взглядом. “Сначала убери игрушки, потом я включу мультики”. — Да, моя госпожа, – отзывается Котяра. На него это тоже действует! Он усмехается, но все же перекладывает посуду в раковину и включает воду. |