Книга Развод в 45. Моя новая весна, страница 33 – Лея Вестова

— Петр! — возмутилась я, но Иван спокойно поднял руку, останавливая меня.

— Иван Медведев, — представился он с той же невозмутимостью. — Пенсионер, добропорядочный налогоплательщик. А алкоголизмом и уголовщиной в нашей семье не страдают. А вот хамством, судя по всему, в вашей — страдают.

Петр побагровел. Он не привык к тому, чтобы ему возражали так спокойно и уверенно. Обычно его оппоненты либо заискивали перед его статусом, либо отвечали криком, что позволяло ему почувствовать себя выше схватки. А этот человек не делал ни того, ни другого. Он просто говорил правду, и от этого Петр выглядел еще мельче.

— Знаете что, любезнейший, — он попытался взять барский тон, — проваливайте отсюда, пока я вас по-хорошему прошу. А то вызову полицию, пожалуюсь на угрозы.

— Пожалуйтесь, — невозмутимо согласился Иван. — Участкового я знаю лично. Петр Иванович, хороший мужик. Расскажете ему, как приехали к бывшей жене скандалить, обзывать ее шлюхой. Он очень заинтересуется.

— Да как вы смеете! — взвизгнул Петр. — Я профессор, доктор наук! У меня репутация!

— Репутация — штука хрупкая, — заметил Иван, и в его голосе появилась стальная нотка. — Легко ломается. Особенно когда профессор начинает матерно ругаться на всю деревню. Люди здесь простые, но не глупые. Быстро разберутся, кто есть кто.

Я смотрела на это противостояние, затаив дыхание. Иван не повышал голоса, не размахивал руками, не пытался физически запугать противника. Но каждое его слово било точно в цель. Он разоблачал Петра методично, спокойно, безжалостно. И тот съеживался на глазах, как воздушный шарик, из которого выпускают воздух.

— Слушайте, — Петр явно понял, что проигрывает, и решил ретироваться. — Я вообще-то к жене приехал, не к вам. Наши отношения вас не касаются.

— Касаются, — коротко ответил Иван. — Когда происходят у меня под окнами и сопровождаются матом. Вы свое сказали, Екатерина Ивановна вам ответила. Разговор окончен.

— Это еще кто решил? — попытался возмутиться Петр, но голос его дрожал.

— Я решил, — спокойно сказал Иван и сделал еще один шаг вперед.

Теперь между ними было не больше метра. Разница в росте, в ширине плеч, в физической силе была очевидна даже мне. Но дело было не только в физическом превосходстве. Рядом с Иваном Петр выглядел не просто слабее — он выглядел фальшивым. Как картонная декорация рядом с настоящим деревом.

— А еще, профессор, — продолжил Иван тем же ровным тоном, — имейте в виду. Если вы еще раз приедете сюда хамить, разговор будет другой. Короткий и предметный. Здесь все знают, что я человек мирный. Но терпение у всех имеет пределы.

В его словах не было прямой угрозы, но обещание было железное. Петр это почувствовал. Он попытался что-то возразить, но Иван сделал еще полшага вперед, и слова застряли у него в горле.

— Ладно, — пробормотал он, пятясь к машине. — Ладно, я уезжаю. Но это еще не конец, Катя! — он повернулся ко мне. — Ты еще пожалеешь, шлю...

Он не успел договорить. Иван резко двинулся в его сторону — не бегом, а быстрым, уверенным шагом человека, который точно знает, что собирается делать. Петр, взвизгнув от страха, бросился к машине. Дверца захлопнулась так резко, что, казалось, машина содрогнулась. Мотор завелся не с первого раза — руки у Петра тряслись. Он газанул так, что из-под колес брызнула грязь, чуть не поскользнулся на мокрой дороге, но выровнялся и умчался в ночь. Красные огоньки задних фонарей исчезли за поворотом, оставив после себя только запах выхлопных газов и какую-то нелепую пустоту.