Книга Развод в 45. Моя новая весна, страница 46 – Лея Вестова

Через неделю, когда лак окончательно высох, я поставила комод в гостиной. Он великолепно вписался в интерьер, стал его украшением. Но главное — каждый раз, глядя на него, я чувствовала прилив гордости. Это сделала я. Своими руками, своим трудом, своим терпением.

— Екатерина, — сказал Иван, когда мы пили чай, любуясь результатом, — а вы не думали заняться этим профессионально?

— Чем — профессионально?

— Реставрацией. У вас талант к этому делу. И спрос есть — люди сейчас ценят старинные вещи, готовы платить за качественную работу.

Я задумалась. Действительно, почему бы и нет? Работа интересная, творческая. Можно делать дома, в своем темпе. Не нужно ездить в офис, подчиняться начальству, терпеть склоки коллег.

— А где брать заказы?

— Интернет. Объявления, сайты, социальные сети. Сфотографируете готовую работу, напишете, что занимаетесь реставрацией мебели. Люди найдутся.

Вечером я села за компьютер. Сфотографировала комод с разных сторон. Зарегистрировалась на нескольких сайтах объявлений, в социальных сетях. Написала простое объявление: «Реставрация антикварной мебели. Работаю с деревом, металлом. Выезд на дом для оценки. Разумные цены, гарантия качества».

К фотографиям приложила небольшой рассказ о процессе работы. Как снимала лак, шлифовала, покрывала новым составом. Людям нравится видеть процесс, понимать, во что вкладывают деньги.

Первый звонок поступил через три дня. Женский голос, пожилой, встревоженный.

— Здравствуйте, это по объявлению о реставрации? У меня есть старый шкаф, очень дорог мне. Мамин. Но он в ужасном состоянии... Вы могли бы посмотреть?

— Конечно. Назовите адрес, я приеду.

Галина Ивановна жила в старом районе, в сталинке с высокими потолками и толстыми стенами. Квартира была обставлена мебелью советской эпохи, но с любовью, со вкусом. Хозяйка встретила меня настороженно — видимо, не очень доверяла незнакомцам.

— Вот он, — сказала она, указывая на угол комнаты.

Шкаф действительно выглядел печально. Красивая форма, добротное дерево, но краска облупилась, дверцы провисли, одна полка сломалась. Видно было, что вещь когда-то стоила дорого, но время и небрежность сделали свое дело.

Я внимательно осмотрела шкаф, проверила крепления, оценила объем работы.

— Восстановить можно, — сказала я. — Потребуется снять старую краску, подогнать петли, заменить сломанную полку, заново покрасить или покрыть лаком — на ваш выбор.

— А сколько это будет стоить? — с опаской спросила Галина Ивановна.

Я назвала сумму — не слишком большую, но и не символическую. Хотелось, чтобы люди ценили работу, но не пугались цены.

— А вы... вы точно справитесь? — в ее голосе звучала тревога. — Просто это единственная память о маме. Если что-то случится...

— Галина Ивановна, — сказала я мягко, — понимаю ваши переживания. Если хотите, можете съездить ко мне на дачу, посмотреть, что я уже восстановила.

Через день она действительно приехала. Иван помог мне показать не только комод, но и другие вещи, которые я успела привести в порядок — старые стулья, зеркало, подставку для цветов. Галина Ивановна внимательно все осматривала, задавала вопросы.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Доверяю вам свой шкаф.

Работала я у нее дома — вещь была слишком большая, чтобы везти на дачу. Каждый день приезжала с инструментами, работала по четыре-пять часов. Галина Ивановна сначала настороженно наблюдала, но постепенно оттаивала. Начала рассказывать о шкафе, о маме, которая его купила еще в шестидесятые годы.