Книга Две сестры, страница 91 – Катрин Уайдс

В комнате повисла теплая тишина. Бабушка Гвен подошла к Джо, погладила ее по плечу и поцеловала в макушку.

— Милая, ты не одна. Мы всегда будем рядом, — тихо сказала она.

Алекс вздохнула и отложила ложку. — А я… — она замялась, потом решительно продолжила: — Я тоже боялась. И сейчас боюсь потерять вас. Я не думала, что мы станем семьей. За эти несколько месяцев я вас полюбила.

Ева, которая до этого молча слушала, вдруг заговорила:- А я думала, что никогда не найду свое место. То на ранчо помогаю, то в пекарне, то листовки раздаю… Но знаете что? Мне нравится. Нравится, что я могу быть везде. Что я не привязана к одному делу, а могу пробовать все. И что вы все принимаете меня такой, какая я есть.

Дед Питер кивнул, его глаза заблестели. — Вот видите? — он обвел всех взглядом. — Мы — семья. И неважно, что будет дальше: трудности, радости, неожиданности… Мы справимся, потому что мы вместе.

— А ты, дед? — спросила Джо. — Ты ведь тоже что-то скрываешь.

Питер вздохнул и слегка покраснел. — Признаюсь, — он потер подбородо: к. — Я боялся, что проблемы разорвут нас на части. Я хотел дать вам общее дело, чтобы вы держались друг за друга. И, кажется, это сработало.

— Сработало, — подтвердила бабушка Гвен. — И я рада, что мы это сделали. Теперь у нас есть не только пекарня, но и ещё одна традиция — такие вечера.

Они пили чай, ели пирог и смеялись, вспоминая смешные случаи из последних недель: как Алекс впервые пыталась замесить тесто и перепачкала всю кухню, как Ева потеряла листовки и бегала искала их по Рочестеру, боясь, что дед рассердится, как Джо впервые встала за кассу и так разволновалась, что забыла, как считать.

Вечер тянулся медленно и уютно. За окном стемнело, фонари зажглись вдоль улицы, а в доме Райсов царили тепло.

Они сидели, разговаривали, делились мечтами и страхами, и каждый чувствовал: что бы ни случилось завтра, сегодня они — одна семья. Когда часы пробили десять, бабушка Гвен зевнула.

— Ну все, молодежь, пора спать. Завтра ранний подъем — нужно печь булочки к открытию.

Они разошлись по комнатам, а в воздухе еще долго витал аромат яблочного пирога и цветочного чая.

Когда дом погрузился в сон, уличная дверь со скрипом отворилась.

В коридор вошел неизвестный с пистолетом в руках.

Джо проснулась посреди ночи и никак не могла уснуть.

Постоянно приходилось переворачиваться, чтобы выбрать удобное положение. Можно было бы сказать, что дело в неудобной маленькой кровати, но Джо понимала, что это временно.

Конечно, хотелось спать на большой двуспальной, удобной, но приходилось мириться с тем, что есть.

Дед Питер вместе с Алекс и Евой готовили для нее и ребенка отдельную комнату.

Конечно, это очень мило, но Джо была не готова делить спальню с орущим младенцем.

Джо не представляла, как будет справляться. Безусловно, все будут рядом, но это не спасало ее от тревоги.

Ведь первое время ей даже не удастся побыть наедине с собой.

Джо безумно боялась жизни, которая наступит чуть больше, чем через месяц.

Еще страшнее было осознавать, что она ничего не почувствует к сыну.

Возможно, будь у нее ребенок от любимого человека, то все было бы по-другому.

Иногда Джо вспоминала о Хатори. Несколько недель назад ей показалось, что она видела его за дверями пекарни. Впрочем, Джо сводила все к стрессу: уж очень много мужчин мерещилось ей в последнее время.