Книга Дикий соблазн, страница 5 – Тата Кит

— Не ведись, Кать. Оргазм в замужестве — как единорог на радуге.

— Не существует?

— Нафиг не нужен. Да и некогда на него смотреть.

— Почему?

— Долго. Пока тучи соберутся, пока дождь пойдёт, пока лучик солнца пробьётся, единорог, опять же пока прискачет… Долго всё это. А я к концу дня устала и спать хочу.

— То есть, я в начале каждого дня, можно сказать, немного замужем?

— Типа того, — согласилась я.

Рабочий день прошёл ровно. Обычный бумажный рабочий день специалиста отдела кадров.

Ближе к вечеру я написала Диме:

«Детей из садика заберёшь?»

Он прочитал почти сразу, но ответил только спустя полчаса:

«Я на работе.»

Я не стала ему ничего отвечать. Просто мысленно поругалась с ним.

Перед садиком заехала в магазин, чтобы не терпеть капризы двух детей у прилавка.

Мы зашли домой и обнаружили, что Дима уже вернулся с работы.

Он лежал в комнате на постели, играл в игру в телефоне и заметил нас только тогда, когда дети к нему обратились.

С пакетами я прошла в кухню. Дети переоделись в своей комнате и пришли ко мне клянчить что-нибудь сладкое. Судя по тому, что вместе с ними не пришёл Дима, стало понятно, что он всё еще на меня обижается. И делает это демонстративно. А судя по грязной тарелке на столе, он уже поужинал и оставил в сковородке щепотку макарон без единого кусочка мяса, похоже, полагая, что этим мы с детьми должны наестся досыта.

Пришлось отвлечь детей сладким, а самой на скорую руку готовить ужин.

Позже вечером, когда я поиграла с детьми и уложила их спать, муж ушёл в душ. После него пошла и я.

Сильнее всего в наших ссорах меня раздражает тот факт, что, когда мы с Димой ругаемся, он перестает общаться не только со мной, но ещё и с детьми. Даже если они сами тянутся к нему, он отталкивает их, говоря что-то вроде: «Идите к своей мамочке. Она же одна у вас хорошая».

Эти его слова чаще всего бетонной плитой давят на мою совесть, и я первой иду на примирение, успокаивая внутренний бунт тем, что это ради детей. Ради их благополучия в доме должен быть хоть один взрослый из родителей.

В этот раз весь вечер мы с Димой делали вид, что друг друга не замечаем. У меня игнорировать его получается лучше, чем ему меня. Дима любит изображать королеву драмы и всем своим видом подчеркивать и напоминать мне, что он всё ещё обижен.

Что странно, учитывая, что в обиженку должна играть я после сегодняшнего утра.

Но я просто включаю тотальный игнор и, честно, так даже проще проводить вечер.

После своего традиционного вечернего душа я, переодевшись в ночную сорочку, ушла на кухню, где поняла, что Дима стриг ногти, так как их огрызки лежали прямо на краю кухонного стола.

Пришлось прикрыть глаза и глубоко вдохнуть, чтобы не начать кричать прямо здесь и сейчас.

Я стрелой метнулась в спальню, где Дима сидел за столом и играл в компьютер. Толкнула его в плечо, да посильнее, чтобы он меня заметил.

Поставив игру на паузу и, резким движением руки стянув с головы наушники, он, нервно хмурясь, вопросительно дёрнул головой:

— Чё?

— Да хоть бы чё! — кричать приходилось шёпотом, чтобы не разбудить детей, хотя хотелось его ещё и ударить. — Ты когда-нибудь научишься стричь свои ногти в мусорное ведро? Или кто-то из детей должен ими подавиться, чтобы это произошло?

Дима шумно вздохнул, цокнул и, ворча себе что-то под нос, ушёл на кухню, откуда вернулся меньше, чем через минуту. Снова уселся за компьютер.