Книга 365 дней в твоей постели, страница 34 – Валентина Кострова

— Поцелуй. Я хочу поцелуй.

Перехватывает дыхание. Я смотрю на Амаля и не знаю, что сказать, а он терпеливо ждет моего ответа, крутя бокал за ножку. Поцелуй, по сути, ничего не значит. Целоваться можно по-разному. Может быть, он имеет в виду в щечку или поверхностно в губы. И кого я пытаюсь обмануть? Наверное, прежде всего себя. Мне предстоит решить, на что я действительно готова, чтобы попасть в университет.

— Хорошо, — киваю, заставляя себя улыбнуться и не паниковать раньше времени. Целоваться, особо не умею, но Амаль предупрежден, что в плане секса я полный ноль, а значит логично, что в остальном тоже профан.

Амаль не теряет ни минуты, сразу обходит кухонный островок, и вплотную подходит к моему стулу, развернув меня на нем к себе лицом. Я сглатываю, не знаю, куда смотреть. Нервно облизываю губы, шумно дышу. Амаль обхватывает мое лицо ладонями с двух сторон, нагибается и целует в губы.

Ничего особенного не происходит, мир в это мгновение не взорвался на мелкие кусочки. Но это обманчивое спокойствие. Стоит только чужому языку пройтись по моим губам, осторожно их раздвинуть, как я теряю понимание, что собственно происходит. Испуганно вскидываю руки на грудь Амаля, непроизвольно сжимаю рубашку, не зная, что делать: держаться за него как за якорь или оттолкнуть подальше от себя, не испытывая дальше судьбу. Понимаю, что лучше прекратить целоваться, иначе произойдет непоправимое в моем восприятии наших отношений.

Амаль теснее ко мне прижимается, удобно встав между моих ног. Сердце колотится в груди в бешеном темпе. Ладони, сжимающие мое лицо, перемещаются на плечи, гладят их, мой рот подвергают нежной пытке. Все тело дрожит от переполнявших эмоций, хочется свести бедра. Амаль вскидывает руку к моей голове, зарывается пальцами в волосах, сжимает затылок. Его язык нахально проникает еще глубже в мой рот. Я не понимаю уже, где мое дыхание, где его, все смешивается за долю секунду.

Когда меня внезапно подхватываю под зад, и двигают на край стула, я реально чувствую стояк у Амаля. И тут до меня начинает доходить, в какую сторону мы движемся, что может последовать за этим поцелуем. Меня накрывает паника, я начинаю ерзать, мычать и пытаться отпихнуть возбужденного мужчину от себя. А до него не доходит, от чего я еще сильнее начинаю паниковать. Отчаянно кусаю Амаля за губы, он резко от меня отстраняется, смотрит мутным взглядом, явно не догоняя, что происходит.

— Прости… Я не готова… — мямлю, не зная, куда смотреть и что еще говорить.

— Ничего, все в порядке.

Амаль безупречно владеет собой в отличие от меня. По нему не скажешь, что взволнован, что у него член колом стоит, что жаждет разрядки и завершить начатое. Он трет ладонями лицо, отворачивает от меня. Судя по напряженным плечам, пытается прийти в себя. Я вновь восхищаюсь его выдержкой. Понимаю, другой на его месте с трудом бы остановился, а он сумел, не переступил черту, услышал меня.

— Нужно подумать, как организовать твою доставку в университет, как ты там будешь передвигаться. Все же на костылях не безопасно, можешь упасть и вновь себе навредить. Я переживаю.

«Я переживаю» заставляет мое сердце екнуть, затопить с ног до головы безграничным чувством благодарности. За меня сто лет никто не переживает. Даже собственный родной брат не появляется перед глазами, не интересуется, где я, что я.