Книга 365 дней в твоей постели, страница 43 – Валентина Кострова

Убрав последствия ужина, прохожу мимо стола, за которым сидит Лира. Не оглядываюсь. Я взбешен и сейчас похож на тикающую бомбу, которую нужно вовремя обезвредить. В своей спальне с ожесточением развязываю галстук, снимаю жилетку, рубашку и небрежно кидаю вещи в кресло. Медленно захожу в ванную, опираюсь об столешницу и смотрю себе в глаза в зеркале. Черные бездны. Вспышка злости уже погашена, после нее пустота. Откровенно говоря, до встречи с Лирой я не чувствовал ничего, мои чувства были словно под замком.

Я рос в неполной семье, меня воспитывала мать — одиночка. В моих воспоминаниях она всегда истерила, пыталась всем нравиться, манипулировала мной и окружением. Она с виду была очень жизнерадостной, а оставшись одна, превращалась в монстра, готового затюкать собственного ребенка. Когда я пришел в себя после аварии, и мне взрослые осторожно сообщили, что мама погибла, никаких чувств не испытывал. Отсутствие слез объясняли стрессом. Отца в глаза не видел. И никогда не искал. Он для меня чужой человек.

Алик Хаджаров стал для меня семьей, заменив мать и отца. Он тот, которым я восхищаюсь, который заставляет двигаться вперед. Он знает меня насквозь. Знает мои слабые и сильные стороны. Именно он учил меня испытывать эмоции, которых начисто был лишен с самого детства. Поэтому, когда я убил человека, Алик без колебания взял на себя вину, ибо знал, что тюрьма мне противопоказана. Там бы окончательно превратился в прелестного психопата. Люди итак очаровываются моей сдержанностью, отстраненностью и отсутствием интереса к их персоне. Загадки всегда притягивают.

Слышу стук в дверь, моргаю, отгоняя темные тени в своих глазах. Знаю, что Лира, именно это знание вновь заставляет меня чувствовать странное волнение в груди. Мысль «хочу» молоточком бьет в висках. Выработанная годами выдержка и умение скрывать себя настоящего, держит меня на плаву. Я открываю дверь и буквально впиваюсь взглядом в бледную Лиру. Смотрит на мою грудь, заметно начинает дрожать. Она отважно вскидывает глаза, секунду на что-то решается, а потом выпаливает на одном дыхании:

— Давай начнем отсчет нашего контракта сегодня.

Склоняю голову набок, мрачно разглядывая взволнованную Лиру. Одна часть меня жаждет ее затащить к себе в комнату и действительно дать старт нашему контракту. Другая часть пытается вразумить, не пугать девчонку, у которой толком никогда серьезных отношений не было, вряд ли она понимает, чего я от нее хочу. Два меня борются друг с другом. Лира вызывает во мне эмоции, заставляет что-то чувствовать помимо примитивных чувств в виде голода и похоти.

Скрещиваю руки на груди, замечаю, как она нервно дергает головой, а глаза так и шарятся по моей груди, рукам, вновь груди, но посмотреть мне в лицо смелости не хватает. С усилием воли держу себя на контроле, но мой взгляд, то и дело блуждает по приоткрытым губам, по подымающей груди, по тонкой шее. Хочу ее. Вот прям сейчас. И совершенно не вижу веских аргументов отказывать себе в этом диком желании. Тем более Лира сама пришла ко мне, я ее не звал.

— Заходи, — отступаю в сторону, давая девушке возможность зайти в комнату.

Она мешкается, борется со своим сомнениями, но все же решается зайти. Как только я закрываю дверь, вздрагивает, а проходя мимо нее, отшатывается в сторону. Не обращая внимания на застывшую девушку, спокойно раздеваюсь до трусов, оборачиваюсь, приподнимая один уголок губ. Лира выглядит так, словно грохнется в обморок. Встречаемся взглядами, даю ей понять, что она еще может уйти, позволю ей сбежать.