Книга Другая я, страница 43 – Анетта Невская

Следующие несколько дней Иван провел в реанимации. Кризис вроде бы миновал, и врачи начали поговаривать о его переводе в обычную палату, где для родных были разрешены посещения.

Вика старалась не оставаться наедине с мужем, так как не хотела показывать, насколько ей безразлично его состояние. Ей казалось, что это может привести к ненужному обострению их вражды, а она не хотела быть причиной, по которой Ивану могло стать хуже морально, а соответственно и физически.

Она часто сидела в кресле в уголке большой палаты мужа, наблюдая, как общаются отец с сыном. Она искренне недоумевала, как мастерски Иван притворяется хорошим семьянином, даря Никите чувство стабильности и покоя.

Но, возможно, Иван все–таки способен на светлые чувства, хотя бы в отношении своего отпрыска. И способен эти чувства ему продемонстрировать.

Главное, что Никита улыбается, большего Вика и не желала.

Как–то вечером, спустя пару недель, они снова пришли в палату к Ивану. Вика, испытывая непреодолимую сонливость, которая часто сопровождает беременных женщин, задремала в кресле, положив голову на мягкую спинку.

Ее постоянно мучила тошнота, и часто рвало. Виктория, будучи по своей природе стройной женщиной, сильно исхудала. Под ее голубыми глазами залегли глубокие темные тени.

Она, в связи с затянувшимся визитом сына, все время откладывала аборт на более подходящее время, не переставая мучаться от токсикоза.

Когда Вика проснулась, Никиты в палате не было. Иван смотрел телевизор, откинувшись на высоких подушках. Вид у него, несмотря на больничный уход, был довольно плохим.

Заметив, что Вика пошевелилась, муж перевел на нее взгляд.

— Выглядишь не очень, — Иван попытался притвориться, что ему есть до этого дело. — Ты не приболела?

— Нет, все хорошо, просто устала, — отмахнулась Виктория.

— Страдаешь по своему любовнику? — муж буравил ее взглядом, и Вика снова почувствовала себя жутко неуютно. Она встала, решив выйти в больничный коридор.

— Куда ушел Никита? — спросила она.

— Вниз, покурить, — безразлично ответил Иван, вновь уставившись в телевизор. — Переживает. Хоть кому–то не всё равно. И ты хотя бы сделай вид, что не мечтаешь, чтобы я побыстрее сдох.

— Живи, ради бога, Иван, — устало усмехнулась Вика. — Я не желаю тебе смерти.

— Я знаю, что мои дни сочтены, — вдруг признался муж. — Я чувствую это.

Вика облокотилась о стену, передумав уходить.

— Ну и каково это? Быть на пороге вечности? — спросила она. — Не боишься небесного суда?

— Нет там ничего, — Иван махнул рукой. — Вот ты молод и силен, а глазом моргнуть не успеваешь, уже кормишь червей. Хорошо хоть Никита есть. Мое продолжение.

— Он похож на тебя только внешне, — тихо сквозь зубы поизнесла Вика.

— Ты уж постаралась воспитать его по–своему. В нем нет стержня. Как и в тебе, — зло проговорил Иван. — Меня не станет, всё пойдет прахом.

— Если тебе удобно так думать, то пожалуйста, — Вика вернула мужу его же, сказанную недавно, фразу.

— Поверила в себя? — он усмехнулся. — Что же тебе дал тот паренек, что ты запрыгнула на него, даже и пяти минут не прошло?

Вика не собиралась отвечать на этот вопрос, она отвернулась в сторону, игнорируя нападки Ивана. Но тот не успокаивался.

— Надо было заплатить побольше, чтобы в тот день он под наркотой шагнул в окно, — процедил Иван, распалившись, и, что ему не было свойственно, перестав контролировать, что говорит.