Книга Дурная кровь, страница 18 – Надежда Жирохова

— Эй, ты что завис? Откупоривай вино, — она щелкает пальцем возле моего носа, и я очухиваюсь.

Чуть позже мы пьем вино и поедаем фрукты. Тера устроилась на моей груди, а я просто перебираю ее волосы.

— Помнишь, как ты в этом озере меня плавать учил?

— Конечно помню, как такое забудешь.

Она смеется и делает глоток, а я жадно слежу за ее шеей. Телефонный звонок нарушает идиллию. Кто, черт возьми, это может быть! Эден, как всегда, начеку.

— Привет, дружище, я тут к Тере пришел, а ее дома нет, телефон вне зоны. Она не с тобой?

«Со мной, придурок.» — Вертится на языке.

— Да, она тут.

— Передай ей, пожалуйста, трубку.

Мне хочется сжать телефон в руках, чтобы он раскололся на маленькие части. Конечно, вместо этого я передаю Тере трубку. Надеюсь, она не слышит, как скрипят мои зубы.

— Да, я с Картером … Нет, батарея села… Пусть не переживают… Да, конечно, я поняла… Я тоже скучаю.

Мне, после того ее, скучаю, хочется разнести тут все в хлам.

— Пока.

Она передает телефон мне и поднимается с места.

— Родители потеряли, волнуются. Нужно ехать домой.

— Да, конечно, пойдем.

А у самого в венах кровь кипит. Недаром отец все уши прожужжал, что мне остыть нужно и взяться за ум. Он говорит, что кровь у меня дурная, как у матери. Все ей на месте не сиделось, меняла любовников, как шмотки, а потом и вовсе скучно стало, вот и уплыла в туман. Я-то знаю, хоть того дурнее, но я свою девочку ни на кого не променяю, не один год вместе, так сказать. Она точно не временное увлечение, она навсегда!

К ее дому мы подъезжаем, когда уже начинает на улице темнеть. Я высаживаю ее у подъезда и хочу уже уехать, но вижу бабулю с цветами.

— Стойте, цветы продаете?

— Да, будете покупать?

— Конечно, бабушка.

Подаю ей крупную купюру, без сдачи, и выбираюсь с букетом роз из машины. Вечер должен закончиться на счастливой ноте, и никакой Эден его не испортит. В ее окне свет не горит, поэтому я беспрепятственно забираюсь и прячусь под толстой шторой. Вот она удивится, гребанный романтик, Картер. Кто бы мог подумать, что так крышу сорвет.

Я стою минут пять, прежде чем яркий свет прорывается сквозь толстую штору. Вижу ее слабое отражение и стараюсь не дышать. Она скидывает с себя одежду и переодевается в пижаму. Я даже пошевелиться не могу. Как теперь выйти из своего укрытия? Она мне точно по ушам надает.

— Тера, ты спишь? — ее мать заходит в комнату.

— Нет, только собираюсь, мамуля. Как дела у папы? Слышала, что он грабителя того поймал, которые у семьи Питерс машину угнали.

— Да, там сейчас следствие идет. Я не об этом хотела с тобой поговорить, — мать проходит и садится на кровать.

— А о чем?

— О Картере…

— О Картере? — переспрашивает она удивлённо.

У меня после ее слов воздух в груди застревает.

— Я понимаю, что ты уже взрослая девочка и сама должна решать, но меня не устраивают ваши вылазки вдвоем. Картер мне как сын, я очень его люблю. Он вырос на наших глазах, поэтому я хочу предупредить тебя сразу, пока не стало поздно.

— О чем ты говоришь?

— Не перебивай меня, Тера, послушай, это для твоего же блага, потом мне еще спасибо скажешь. Он слишком импульсивен и горяч. У него кровь в жилах не течет, а бурлит, он не постоянен, Тера. Я просто хочу, чтобы ты не увлеклась им. У него мать такая же была, вертихвостка. Картер весь в нее, понимаешь? Он тебе не пара, поиграет и бросит, а ты потом будешь страдать. Я-то знаю, какое у тебя сердечко ранимое. Присмотрись к Эдену, он спокойный, уравновешенный и он надежный.