Книга Дурная кровь, страница 60 – Надежда Жирохова

Мужчина задумчиво потирает подбородок, а я продолжаю.

— Так вот, я прыгнула в городской фонтан, а затем меня эти, в форме, повязали.

— Твои родители в курсе, как ты проводишь время? Сколько тебе лет? Я надеюсь, паспорт уже есть? Знай, если ты это устроила, будучи несовершеннолетней, я похуже твоего друга надеру твою задницу.

Я хихикаю и, попятившись назад, плюхаюсь на кожаное кресло.

— Опачки, звезда упала в кресло, — заплетаясь, произношу я.

— Ты прямо, как мой папочка. Хотя нет, у тебя глаза такие … такие …

— Какие? — он улыбается, явно забавляясь ситуацией.

— Как у кролика. Мне нужно издать книгу под названием: « Мои впечатления о вас! ». Как вас там?

— Патрик!

— Патрик, можно я уже пойду? Мое рабство отменено, я же перетанцевала вашу проститутку.

— Монику! Танцовщицу! Я не занимаюсь сутенёрством.

— Да? А с виду так и не скажешь. Хотя, какая мне разница, я вас завтра и не вспомню.

— Пойдем под холодную воду, красавица.

— Не смей!

Мужчина, улыбаясь, одним рывком поднимает меня на ноги, и я бью его кулаком в грудь.

— Я знаю, кто ты, — вдруг выдаю я, — ты тот мерзкий козлина. Мешаешь нам в тендере по «Омуту». Точно! И как я раньше не догадалась?

Он вдруг замирает, и с удивлением смотрит на меня.

— Омута?

— Ну да, здрасьте! Я, Тера, самый талантливый практикант. Хотя этот придурок раскритиковал мои «Крылья бабочки». Знаешь, сколько я над этим проектом работала, душу туда вложила. А он … Он … Дурак он!

— Это очень интересно, расскажешь подробнее, как протрезвеешь.

С этими словами он заталкивает меня в ванную комнату и включает воду.

— Ну, ты же это несерьёзно?

— Вполне себе серьезно. Видишь ли, огонёк, я после твоих рассказов очень хочу, чтобы ты меня на утро вспомнила. Жуть, как хочу.

Он широко оскалился.

— Нет.

— Да!

С этими словами он направляет кран с ледяной водой на меня, а я кричу от ужаса.

Я лихорадочно скидываю с себя одеяло. Кожа даже в темноте блестит. Мне жарко, но я не хочу открывать балкон, зная, кто там за стенкой. С того вечера прошло два дня, из которых я видела Картера лишь мельком. Но мне этого хватило, чтобы вновь почувствовать себя уязвимой. Я не могу нормально спать, он мне снится. Каждую ночь, абсолютно каждую. Мою кожу покалывает от этих снов, сердце стучит, как ненормальное.

Я совсем потеряла себя, и от этого становилось невыносимо плохо. Если бы он читал мои мысли, я бы на месте сгорела от стыда. Хуже всего то, что я не могу с этой тягой ничего поделать. Я знаю его совсем немного, а такое ощущение, что всю сознательную и даже несознательную жизнь. Я как то застукала его у аппарата с кофе. Он одним глотком осушил содержимое кружки и сжал руку с силой так, что костяшки пальцев побелели, застыл. Я видела, как все его тело напряглось. Он знал, что я стою и смотрю на него, хотя не мог меня видеть. Это напугало меня до чертиков. Во-первых, я отчётливо осознавала, что он пьёт американо, не знаю почему, но знала. Во— вторых, я знаю, что сейчас он просто нальёт воду и запьет ей кофе, прежде чем уйти. И не понимала того, откуда я владею такой информацией. А он не видел меня, но чувствовал. Тогда я поняла одно, у нас с ним есть связь, и эта связь больная, не подвластная ни ему и не мне. Он наклонился, нажал на кнопку с водой, и ждал, когда чашка наполнится, а затем осушил содержимое.