Книга Дурная кровь, страница 70 – Надежда Жирохова

— У меня к тебе просьба, — с чего-то шепчет Холи.

— Такая секретная, что ты вся, я смотрю, напряглась.

Подруга как то странно озирается по сторонам, а затем просто берет меня за локоть и тащит в кафе.

— Расскажу все по порядку. Только я, жуть, как хочу есть. Давай же, Тера, шевели своими конечностями.

— Ну, выкладывай, — говорю я, как только мы сделали заказ, и официант отошёл к следующему столику.

— Тут такое дело. Помнишь домик у озера? Ну, тот, с панорамными окнами?

Кислород моментально застрял в горле. Я подавилась воздухом и закашлялась.

— Тера, что с тобой? Тера.

— Все хорошо, говорю я, прокашлявшись.

Почему она вдруг вспомнила наше с Картером пристанище? Я давно не вспоминала это место, и только сейчас поняла, что никогда не смирюсь. Даже упоминание о том доме приносит боль.

— Вот, оказывается в этом доме есть бункер. Самый настоящий. Он спрятан глубоко под землей, и я хочу разыграть Оливера.

— В смысле разыграть?

— Ну, в прямом, я закрою нас там на пару часов, а ты приедешь и откроешь.

— Холи, я не могу.

— Сможешь! На тебя вся надежда. Я не могу доверить это кому-то другому.

— Ты можешь открыть его изнутри. Возьми ключи с собой.

— Нет, так пропадёт вся интрига. Ну же, помоги мне? Я выброшу ключ за дверь, и мы не сможем выбраться. Это же такой адреналин!

Я задумчиво протираю о ткань своей юбки вспотевшие ладони. Смогу ли я спокойно вернуться в тот дом?

— Я не знала, что там есть бункер.

— Никто не знает. Только я, ты, и ещё один человек. Это тайна, я обещала ее хранить.

— Холи, я повторюсь: это не безопасно!

— Я беру всю ответственность на себя. Ну же, соглашайся.

Я не знаю, почему я решилась на этот абсурд. Мы с Холи разошлись час назад, а я все ещё сидела на своей кровати, пытаясь собраться с мыслями. Мне нужно через час приехать в дом у озера и открыть дверь, четкую инструкцию я сейчас сжимаю в своих руках. Я изучила ее вдоль и поперёк, но чувство тревоги не покидает. Зачем я только на это подписалась? Ещё с пол часа я брожу по комнате, а затем, не выдержав, спускаюсь.

Мать во всю орудует на кухне.

— Ты голодна? — спрашивает она меня, помешивая содержимое на сковороде.

— Нет, не очень. Как у Томаса дела?

— Что ему будет? Твой брат, в отличие от тебя, с головой.

— Мама, — перебиваю я.

— Я просто хочу, чтобы моя дочь была рядом со мной. Ты приехала один раз за все эти годы. Я не говорю про звонки раз в месяц. Я за тебя переживаю.

Я громко выдыхаю. Не знаю, как так получилось, что мы отдалились друг от друга. Один неверный шаг и доверие стремительно даёт сбой. Она обманула меня. Не сказала ничего о потере памяти, и я не смогла ее простить. Так же запретила всем моим друзьям говорить хоть что-то о той злосчастной аварии. Я даже на секунду задумалась о том, а моя ли это мать? Кто эта женщина? Неужели можно так поступить с собственной дочерью?

Она взрослее, опытнее, успокаивала я себя. Мама просто старалась меня оградить от Картера. Но увы, все эти отговорки так и оставались отговорками. Мать меня предала.

— Я уеду скоро. Прости, но я уже выросла, и вправе жить там, где захочу.

— В этом твоя благодарность? Я растила тебя, воспитывала. Душу в тебя вложила! А ты?

Я не могу больше это слушать. Просто выхожу за дверь и прикрываю лицо ладонями. На улице уже темно, но жар не спадает. Взглянув на часы, я обомлела.