Книга Заболеть на всю жизнь тобой..., страница 53 – Надежда Жирохова

ГЛАВА 25

Дана

Сжимаю вспотевшие ладони и останавливаюсь. Как в замедленной съёмке ловлю его взгляд, полный горечи и ненависти: к себе или ко мне, неизвестно. У всего в этом мире есть грань, черта за которую нельзя заступать. Казалось бы, переступишь за нее и не поймешь, как провалишься в собственноручно вырытую яму. Вот так и я замираю, боясь шелохнуться и сделать правильный выбор.

«— Будь со мной, — вспоминаю его слова, — давай все исправим. Забудем все, что было раньше и начнем друг другу доверять.»

Его глаза молят об этом… Как же хрупко это доверие. Как большая хрустальная ваза, махни ее со стола, и она обязательно разлетится вдребезги.

“- Как я могу тебе доверять? — Шепчу про себя, — как? Если я самой себе уже не смогу верить.” Злость, обида, горечь — все чувства переплетаются. Моя голова работает слишком заторможено. С одной стороны, страх замедляет ход моих мыслей, с другой намекает, что выскажи я сейчас все под пристальным взглядом сотни гостей, я подпишу себе приговор. Маленькое сомнение в том, что он говорит правду, как червячок роет яму, вызывая сомнения. Я начинаю лихорадочно озираться по сторонам, понимая, что пауза слишком затянулась.

Вдох слишком глубокий…

— Грош цена твоим словам, Клим. Желаю счастливой семейной жизни, — произношу я, практически шепотом.

Может быть, если я буду смотреть в его глаза слишком долго, получу на свои вопросы, желаемы ответы. Я не могу прочесть ничего. Опустошающая боль зарождается внутри живота, и под всеобщие перешептывания, я вскидываю голову и разворачиваюсь.

— Стой, — грубый бас его голоса доносится в спину.

Я не делаю попытки остановиться, просто, молча, ухожу.

— Клим, что происходит, я ничего не понимаю? — Последнее, что слышу я.

Я тебя отпускаю … навсегда …

Клим

Если бы мне кто-то когда-то сказал, что я буду жертвовать своей репутацией, честным мужским словом, и всем тем, что я нарабатывал годами, я бы не поверил. Рассмеялся бы такому шутнику в лицо. Всю сознательную жизнь я старался вылезти из грязи, добиться чего то в жизни и доказать …. Кому доказать? Себе? Нет, не себе, ей доказать, что я чего-то стою. Чтобы она по-новому взглянула на меня. Так зачем же мне все это, если сейчас она снова отдаляется от меня?

Все, что я читал в ее глазах за короткий промежуток времени, за те долбаные секунды, что она смотрела на меня, это опустошение. Она навсегда прощалась со мной.

Заиграй сейчас похоронный марш, я бы не удивился. Она уходила навсегда. Я подрываюсь с места, бросая вызов судьбе, но Маша успевает схватить меня за рукав. Оборачиваюсь. Смотрю на дорожки слез, стекающие по ее щекам, и чувствую себя мудаком, который сам загнал себя в эту ловушку. Она не виновата.

— Маш, ты хорошая, самая замечательная, и ты достойна лучшего. Пойми меня, я испорчу твою жизнь. Я не тот сказочный принц, какого ты видишь в своих мечтах, а раздолбай и конченный урод, не такой муж тебе нужен.

Ахи разносятся со всех сторон. Вспышки фотокамер, и даже чей-то плач, и я не понимаю, как мог довести ситуацию до такого.

— Клим, я люблю тебя, не уходи, пожалуйста.

Смотрю в ее заплаканные глаза и понимаю, что я слишком облажался. Чтобы хоть как-то задеть Дану, я обрек еще одного человека на страдания. Я эгоистичный подонок.

— Убирайся, — на меня надвигается ее отец, — ты еще пожалеешь о своем поступке, дочь я тебе не отдам.