Книга Заболеть на всю жизнь тобой..., страница 6 – Надежда Жирохова

— Клим Юрьевич, скажите, пожалуйста, что вас беспокоит? — Повторяет он свой вопрос.

Я внимательно изучаю его бороду и пытаюсь сформулировать ответ. Моя приемная мать настояла на том, чтобы я посещал этого психолога, и я не смог ей отказать. Скорее всего, она переживала за мое психическое состояние, так как, последнее время я стал часто выходить из себя. Сколько бы не старался держать эмоции в узде, у меня не получалось. Сказывалось тяжелое детство, детдом, и то, что мне пришлось пережить.

— Клим, можно просто Клим, — хриплю я, наблюдая за его неспешными движениями. Он крутит ручку в руках и делает какие-то пометки в своём блокноте. Что он там пишет, если я ещё ничего не сказал? До жути, любопытно.

— Клим, я ещё раз повторюсь, что вас беспокоит?

— Птицы, — выдыхаю я.

— Птицы? — Переспрашивает он, в изумлении.

— Да, птицы, они постоянно кричат так сильно, что мне приходится затыкать уши.

— Кхм, значит птицы. С чем у вас ассоциируется их крик, молодой человек? Может быть вас в детстве напугала какая-то из них.

— Нет, — отчеканиваю я, переводя свой взгляд на окно, — они напоминают мне крик моей родной матери.

— Интересно, — он начинает заново писать, и я зеваю, прикрывая рот ладонью. Слишком скучно, чтобы высидеть здесь час, мне придётся приложить все свои усилия. — Молод … Клим, скажите, пожалуйста, может есть ещё что-нибудь, что вас беспокоит, помимо птиц?

— Есть…

— Ну и что же это? — Спрашивает он, внимательно за мной наблюдая.

Я сцепляю ладони, и закидываю руки за спину, одновременно вытягивая ноги, и ухмыляюсь, ловя его недоуменный взгляд. Не люблю перед кем-то обнажать свою душу, но этот дядька, кажется, заслуживает уважения. Слишком мудрый взгляд, за которым нет ни капли притворства, внушает доверие.

— Она, меня беспокоит она.

— Кто? Ваша родная мать?

— Нет, — мой голос ужесточается, — девушка, не буду называть имён.

— Вы влюблены в неё? В чем кроется суть вашего беспокойства?

— Она тоже напоминает мне мать, вот только ее я ненавижу ещё сильнее…

Дана

— Ева, я тебя прошу, не защищай больше этого гада, я же тебе все объяснила, сколько можно уже? — Произношу я, запуская в неё подушкой. Она, смеясь, откатывается назад и садится на диван.

— Прости меня идиотку. Просто он такой самец, что я не удержалась.

— Самец?

— И что, что мы можем придумать?

— Ну не знаю, — проговаривает Ева, глядя в потолок и задумчиво потирая подбородок, — можно яиц тухлых ему в машину накидать, или там навоз, что ещё бывает?

— И где же мы навоз возьмём, скажи мне, а?

Мне становится смешно, как только я представляю его, перепачканного в навозе.

— Фуу, жуть, нет, Ева, нужно что-то ещё. Такое, чтобы он десять раз подумал, прежде чем причинить мне вред.

— Так, что еще, — она поднимается с дивана и проходится по комнате, внимательно оглядывая все, что попадается ей под руку. Берет в руки фотографию, где мы с Дианой совсем дети, и с ухмылкой замирает посреди комнаты.

— Слушай, может твоя сестра? Смотри какая она красотка, влюбит его в себя, а затем бросит. Она же постоянно так делает. Говорят, что даже какой-то сын депутата бегал за ней целый месяц.

Почему-то ее слова больно колют в самое сердце. Как только представляю Клима и свою сестру, по телу пробегают жалящие иглы.

— Нет, исключено. Диану мы в это впутывать не будем.