Книга Последняя любовь капитана Громова, страница 52 – Лина Филимонова

— Бухаешь? - кивает на мой стакан.

— Ага.

— Морковный фреш? Уважаю. - Кивает бармену: - Мне тоже плесни.

И мы сидим. Пьем морковный фреш.

— Хорошая штука, - комментирует Варлам. - Для зрения полезно.

Мля… Видно, после этих слов мою рожу так перекашивает, что Варлам спрашивает:

— Что стряслось?

И я не выдерживаю:

— Полный кабздец.

— Кому?

— Моему зрению.

— Давай подробности.

И я рассказываю. Коротко, ясно, без соплей.

— Да… - сочувственно кивает Варлам. - Это реальный кабздец.

— Короче, я решил. Продам свою долю в бизнесе и уеду.

— Куда?

— Домой. На море.

— А…. чем вызвано это странное решение?

— Инга, - произношу я. - Я не хочу, чтобы она… Она вообще не должна узнать!

— Хочешь скрыть от нее свой диагноз?

Я киваю.

— Мне не нужна жалость. Я не хочу быть обузой.

— А, может, она сама решит…

— Она добрая и жалостливая. Ей совесть не позволит бросить меня в трудной ситуации.

— Так, может, это и правильно?

— Она не подписывалась на жизнь с инвалидом!

— Если я, вопреки всем зожам и прочим стараниям, когда-нибудь стану инвалидом, то моя Яна…

— У тебя другое! - перебиваю Волчару. - Вы двадцать лет вместе.

— Двадцать шесть.

— Тем более. У вас семья, дети, внуки. Вы вместе в горе и в радости. А мы знакомы полтора месяца.

— Дай ей сделать выбор.

— Я не хочу ставить ее перед таким выбором. Это нечестно! Она познакомилась с бравым летчиком, пусть и бывшим. Со здоровым мужиком. А не с жалким подобием… Нет. Я уеду. Она не узнает.

— Будет думать, что ты мудак.

— Пусть. Пусть лучше ненавидит, чем жалеет.

— Уехать, это, конечно, заманчиво. Но у тебя вся жизнь здесь. Не только Инга. Тут друзья, поддержка. Мы все рядом!

— Если я останусь, то не смогу скрыть от Инги. Я даже Пашке не сказал. Он по-любому проболтается. И никому не скажу!

Выжидательно смотрю на Варлама.

— Я - кремень. Но… Думаешь, она никогда не узнает?

— Я сделаю все, чтобы не узнала как можно дольше. Может, потом, через несколько лет… К тому времени ее жизнь устроится. Найдет нормального мужика. У неё всё будет хорошо. Без меня.

Варлам качает головой.

— Думаешь, я не прав?

— Думаю, не прав. Но, возможно, на твоем месте я бы поступил так же...

Борис

Волосы, руки, губы. Глаза…

Она - моя. Я с ней.

Я хочу растянуть эту ночь до бесконечности и умереть сразу после. Потому что потом - сплошной мрак. Во всех смыслах.

Последние дни прошли как в тумане. Густом, свинцовом, беспросветном. Я был ещё у двух врачей, лучших в нашем городе. Оба сказали примерно то же самое: стремительное разрушение зрительного нерва. Причина не ясна, восстановить разрушенное невозможно. Но можно попытаться замедлить процесс и сохранить остатки зрения. Не факт, что получится.

Даже если удастся что-то там сохранить… что вряд ли, судя по осторожным репликам врачей… все уже никогда не будет, как прежде. Я не смогу водить машину, работать, читать, пользоваться телефоном, нормально перемещаться в пространстве.

На что я буду способен? Зачем я такой Инге?

На протяжении этой недели у меня периодически возникало желание набухаться. Но я не пил. Не спал. Почти не ел. Был сосредоточен и отрешен.

А сегодня я с Ингой…

Она так прекрасна, что мне больно на нее смотреть. Больно касаться ее. Больно думать, что это наша последняя встреча.

Боль так сильна что мне нужна анестезия.