Книга Рожу от хорошего парня. Срочно!, страница 73 – Лина Филимонова

— Что такое.

— Тут паханы.

Наши отцы тоже, блин, повадились в этот бар! А поначалу носы воротили. Ходили в свою старперскую “Атмосферу”. А теперь прочухали про автоматы - и все.

Да и “Атмосфера”, по их словам, уже не та. Неугомонный Серега уговорил Варлама сделать ребрендинг. И теперь в “Атмосфере” тусуются малолетки, а паханы шарятся по пивнухам.

Ну и хрен с ними. У них своя туса, у нас своя. Пьем пиво, болтаем, пялимся на телок.

— Й-е-е! - раздается утробный рык от автомата, где мужики рубятся в стрелялку.

Узнаю батю. Его вопль дикого борова ни с чем не перепутать.

Подхожу. Жму руку ему, дяде Кеше Носорогу, дяде Косте Коту и дяде Мише Медведю.

— А ты чего тут делаешь? - спрашивает батя.

— С пацанами тусим.

— И я с пацанами.

Я ржу. Но про себя. Иначе можно и нарваться…

“Пацанам” далеко за полтинник, кому-то прям очень далеко, а они все тусят… Не, ну так-то и я собираюсь делать то же самое.

— Да бля! - орет отец. - У него прицел сбит! Я отвечаю!

— Ты совсем бухой?

— Я вообще не пил! Я за рулем.

— А орешь громче всех.

— Ну так… натура у меня такая. Буйный я. Первый день меня знаешь, что ли?

Мы с отцом отходим к барной стойке, я беру себе нормальное пиво, он - безалкогольное.

— Ты вот поспокойнее получился, - продолжает он наш разговор по душам. - Не зря же тебя Слоником кличут.

— Не Слоником, а Слоном.

— Ой, все! Слоняра, блин. Выше меня!

Он с удовольствием лупит меня по плечу. Любя, естественно. Это у него такие кабанячьи нежности.

— Вон, смотри, Богдаша уже двух девчонок подцепил. Весь в Кота! Он в былые годы всех кошек перепортил…

— Ой, все! - закатываю глаза я. - Сейчас начнется про былые годы…

— А ты чего без девчонки? Вон их сколько.

— Я с тобой общаюсь.

— Я никуда не денусь. Иди, это самое…

— Что?

— Женись!

— В каком смысле?

— Ну не обязательно прям в загс. Просто иди, это…

— Потрахайся? - подсказываю я.

— Ну типа того, - смущенно бурчит отец.

Мой здоровый грозный пахан, которого в тусовке зовут Кабаном, стесняется говорить со мной “про это”. Как он краснел и пыхтел, когда лет в двенадцать рассказывал мне про пестики и тычинки… До сих пор смешно вспоминать.

— Ты-то, насколько я помню, не очень рано женился. Хотя вы с мамой были с детства знакомы.

— Ну и дурак! - выдает отец. - Надо было сразу брать. Какого хера я десять лет туда-сюда? Только время потерял.

— А че ты делал-то? Гулял?

— Работал. Закладывал фундамент. Ну и гулял, конечно. Но, знаешь, что? Не было в этих гульках того кайфа….

— Какого - того?

— Какой бывает только с твоей женщиной. Когда все пазлы идеально сошлись и вы как две сумасшедшие половинки…. Короче, это. Погнал я. Маме цветов куплю и это…

— Презервативы не забудь, - прикалываюсь я.

— Ты хоть и сын, но легко можешь получить в табло за такие вольности.

— А то я не знаю!

Получал. И неоднократно. За свой язык, за свое упрямство и за вольности, да. За дело, короче.

— Я, пожалуй, тоже домой, - говорю отцу.

— А чего так? Рано же ещё. Иди тусуйся. Бухай, гуляй, развлекайся по полной. У тебя же, сука, даже похмелья не бывает…

— Не бывает.

— И у меня раньше не было. А теперь блядская башка так трещит после “Ерша”, как будто на нее ведро надели и бьют кувалдой.

— Так ты не пей “Ерша”.

— Не учи батю бухать! А ты на чем приехал? - переводит он разговор.